Страница 21 из 22
Глава 20. Момент истины
Глава 20. Момент истины
Когда зеркальные двери скоростного лифта с тихим шелестом открылись прямо в огромном, залитом светом двухэтажном холле пентхауса, Анатолий Сергеевич не смог сдержаться:
— Твою ж мать… — вырвалось у доктора, и он замер на пороге кабины как вкопанный, намертво заблокировав датчик движения.
Лере пришлось буквально толкать его обеими руками в спину, чтобы он наконец сделал шаг в сторону её квартиры, а лифт смог уехать обратно в свой параллельный мир роскоши. В нос Толику ударил тонкий аромат селективного парфюма, а под ногами оказался безупречный белый мрамор. Сквозь панорамные окна во всю стену на них надменно смотрели сияющие башни Сити и рубиновые звезды Кремля.
Толик медленно повернулся вокруг своей оси, пытаясь переварить масштаб катастрофы. В его голове со свистом рушились образы неизлечимых болезней, хосписов и героического спасения бедной сиротки. Он глубоко вздохнул, засунул руки в карманы куртки и с подозрением посмотрел на Леру:
— Так… Только не говори мне, Лерчик, что твой отец — глава транснациональной мафии, и он скормит меня крокодилам на своем личном острове, если я на тебе не женюсь.
Лера облегченно рассмеялась, чувствуя, как уходит первое страшное напряжение. Она сделала шаг навстречу, привычным кошачьим движением обвила его шею руками и со своим фирменным, умопомрачительным сарказмом произнесла:
— Ну зачем же отец, Анатолий Сергеевич? Крокодилов у нас в пентхаусе нет, это не гигиенично. Если ты на мне не женишься, я сама тебя скормлю своим домашним пираньям. Или заставлю до конца дней перебирать карты Сидорова в подвале.
Она лукаво зажмурилась и уже потянулась к его губам, чтобы окончательно закрепить перемирие новым поцелуем, но к Толяну наконец пришло запоздалое понимание ситуации и мощная реакция на стресс. Мужская гордость, которую так долго испытывали на прочность, взяла свое.
Он аккуратно, но очень твердо перехватил её запястья, убрал её руки со своей шеи и отступил на шаг назад. Его лицо мгновенно стало абсолютно серьезным, а в темно-карих глазах вспыхнул тот самый опасный, проницательный блеск, от которого у Леры всегда подкашивались ноги.
— Подожди, Лера, — его голос прозвучал глухо и веско. — Я вот одного сейчас не могу понять… А весь этот цирк с поликлиникой №4, синей блузкой из полиэстера, очередями и Капотней — он вообще зачем был нужен? Чтобы поиздеваться над нищим районным травматологом? Посмотреть, как костоправ будет прыгать вокруг богатой девочки?
Лера замерла, и улыбка мгновенно сползла с её лица. Сердце ухнуло куда-то в район мраморного пола. В холле пентхауса повисла тяжелая, звенящая тишина. Она посмотрела на его напряженную фигуру, на сжатые челюсти и поняла: вот оно. Этот страшный, тяжелый момент, которого она так боялась, все-таки настал. Маски были сорваны, карты выложены на стол, и теперь ей предстояло защищать свою самую главную, настоящую любовь перед лицом его уязвленного мужского эго.