Страница 66 из 124
Глава 23
– Раз вы поели, панде Катаржина, позвольте помочь вам привести себя в порядок, – сказала Дана.
– Ты думаешь, что я не смогу сама принять душ и уложить волосы? – поинтересовалась Катаржина, выпрямляясь и вытирая ладонью рот. – Да и зачем мне…
Она хотела добавить «куда-то наряжаться», как вдруг покачнулась, пол пошел ходуном. Первой мыслью было: землетрясение, но нет – остальные же стояли ровно. Плыла только она.
Катаржина отошла назад, ослабевшие ноги подогнулись, и она плюхнулась на кровать. Зрение помутилось, пропала острота. Слух притупился – она больше не слышала ни биения сердец, ни прерывистого дыхания обступивших ее девушек. Хуже всего пришлось обонянию: его будто разом обрубило.
– Проклятье! – Катаржина сжала ладони, впиваясь ногтями в простыни.
Все это было ей до ужаса знакомо. Она уже испытала подобное, когда Домак влил ей в рот сыворотку, на время усыпившую ее внутреннего волка. Теперь она не сможет обернуться, даже если очень сильно пожелает. Теперь она во всем как простой человек.
Неужели люди всегда так себя чувствуют: слабыми и уязвимы, хрупкими и полуслепыми?
Она была настолько голодна, что не почуяла сыворотку в мясе. Ела, как животное, не жуя – сразу глотая, вот и поплатилась.
В таком состоянии Катаржина мало что могла сделать. Под руководством Даны девушки усадили ее в ванную, где тщательно и долго мыли, натирая все тело жесткой мочалкой, заставлявшей кожу гореть. Затем помогли уложить волосы, нанести макияж и привести в порядок ногти. Ее одели, как куклу, в платье, на которое она сам бы никогда и не взглянула – сшитое из блеклого розового шелка, с пышными рукавами и глубоким вырезом на груди.
Посмотрев на себя в зеркало, Катаржина скривила губы:
– Какая безвкусица!
– Пандер Хонза так не думает, – осторожно предупредила Дана. – Он сам выбрал для вас эту одежду. Постарайтесь его не расстраивать.
Катаржина шла, покачиваясь то ли из-за охватившей ее слабости, то ли с непривычки, вновь оказавшись на высоких каблуках. Ее под руки вели две девушки, одной из которых была перепуганная Мала с отсутствующим мизинцем.
Они долго плутали по коридорам подземного дворца. Катаржину тошнило, кружилась голова. Она и не подозревала, что владения Крысиного короля настолько обширны. Ему следовало сказать спасибо вампирам, которые когда-то вырыли столь огромную и благоустроенную нору.
Наконец они вошли в просторную комнату, напоминавшую гостиную: здесь были обтянутые зеленой кожей диваны, приставные столики из красного дерева, шелковые, покрытые узорами ковры. Стены закрывали дубовые панели, а высокий потолок украшали фрески, подобные тем, что она уже видела в столовой. Часть из них стерлась и потемнела, но все равно можно было рассмотреть изображения людей с перепончатыми крыльями.
– Пандер Хонза, мы привели панде Катаржину, – сообщила Дана.
– Хорошо, оставьте нас.
Из-за помутившегося зрения Катаржина не сразу разглядела Хонзу, который сидел, откинувшись на спинку дивана.
За ее спиной с грохотом закрылась дверь. Девушки дали деру, оставив их наедине. Не будь ее волк усыплен, она бы точно почувствовала, как поднимаются дыбом волосы на затылке, а так ей оставалось только потеть и дрожать, подобно обычному человеку, запертому в клетке с хищником.
Хонза встал и медленно пошел к ней. Походка его была плавной и ленивой, он явно никуда не спешил.
– Мне нравится, как ты сегодня выглядишь, – сказал он, подойдя к ней.
На ее шее в дополнение к платью была надета черная бархатка, напоминавшая унизительный ошейник. Хонза оттянул ее пальцем, прикасаясь к коже. Катаржина сжала зубы. Если бы не дурацкая сыворотка, она впилась бы ему в рожу!
Рука Хонзы незаметно обвила ее за талию. Лицо было так близко, что Катаржина могла рассмотреть золотистые искорки в его глазах.
Следовало отметить, что мерзавец был хорош: молод, высок, хорошо сложен. Через распахнувшийся ворот черной рубашки проглядывала гладкая кожа и упругие мышцы груди. Мордашка тоже была милой – с острыми скулами, разлетающимися к вискам бровями и тонким носом с небольшой горбинкой. При иных обстоятельствах он мог бы ей понравиться, но не при таких. Катаржину наизнанку выворачивало от унизительного положения. Он посмел ее запереть, морить голодом, а потом вырядить, как куклу, и лапать!
Хонза потянулся к ней, и она ощутила его дыхание на своих губах.
– Чего ты хочешь? – спросила она прежде, чем он успел ее поцеловать.
– Принцесса, такой момент испортила! – рассмеялся он. – Я же уже говорил тебе на нашей первой встрече: я хочу взять тебя в жены.
– Планируешь через меня добраться до власти?
– Почему бы не совместить приятное с полезным?
– Прости, но этого не будет. Пожалуй, мы могли бы быть полезны друг другу, но не таким путем. Давай поговорим, все обсудим и, может быть, придем к какому-нибудь соглашению.
Хонза снова рассмеялся.
– Принцесса, разве ты ничего не поняла? От тебя больше ничего не зависит. Ты потеряла право голоса, как только спустилась под землю. Едва над твоей головкой захлопнулась крышка люка, ты стала моей. Признаться, чувствую себя, как если бы вытащил туза из колоды карт. Такое везение бывает лишь раз в жизни, и я его не упущу.
Он взял ее за затылок, сжав в кулаке волосы, и заставил задрать голову так, что их взгляды встретились. Он больше не смеялся. У него были глаза бешеного пса – яростного и голодного.
Хонза повалил ее на диван и принялся покрывать поцелуями ее губы, шею, ключицы, линию плеч. От его касаний было мокро и неловко.
– Отстань… отпусти меня, – бормотала Катаржина, слабо отпихивая его руками.
– Брось, я знаю, ты сама этого хочешь! Такие, как ты, всегда хотят. Мне так нравится, когда ты слабая и беззащитная, как котенок. Привыкай, теперь всегда такой будешь.
– Ты про что? Это та сыворотка…
– Ее привезли из Арлисса. Стоит безумных денег, между прочим, но для тебя, моя принцесса, мне ничего не жалко!
Безуспешно пытаясь сбросить скользившие по ее телу руки, Катаржина страдальчески разглядывала фрески на потолке. Один из крылатых людей напоминал Якова, но издалека, да еще с помутившимся зрением, было не разглядеть.
– Где Яков? – спросила она, надеясь, что это хоть как-то отвлечет Хонзу, увлеченно пытавшегося задрать юбку.
– А что? Почему это тебя так волнует? – поинтересовался он, снова нависая над ней. – Ты с ним спала?
– Тебе-то какое дело?