Страница 122 из 124
И все же кое-что сходилось: никого из соратников отца, воевавших во время восстания, уже не было в живых. Хотя век оборотней долог, одни погибли на войне с Арлиссом, других велел казнить сам отец, объявив предателями, а оставшиеся… Оставшихся не стало из-за болезней. Над всеми ними словно висел злой рок.
Глава закашлялся, вновь выплевывая кровь. Его глаза приоткрылись. Сперва взгляд скользнул по Катаржине, а затем он увидел Якова.
– Это ты… Ты здесь… Александр, – прошептал он, изнуренно дыша. На его лице не было страха, лишь сожаление, горечь и… радость.
Катаржина никогда не видела, чтобы отец на кого-то смотрел так, как на Якова. В его взгляде соединились благоговение и надежда, будто он верил, что истинный вампир сможет спасти его.
– Да, это я, – ответил Яков, глядя на него с теплотой. – Я пришел повидаться с тобой и сказать, что я тебя прощаю.
Лицо Главы сморщилось, как у ребенка, и он заплакал.
Катаржине стало слишком тяжело. Она не могла смотреть на слезы умирающего отца. Ее душили грусть и подступающая к сердцу скорбь. Она не смогла спасти отца. Никто бы не смог. Даже если бы ради него уничтожили миллион вампиров, нельзя было ничего изменить. Теперь она могла только принять неизбежное и отпустить его.
Вскочив на ноги, Катаржина отошла к окну и распахнула створки, впуская в комнату теплый соленый ветер, дувший с моря. Солнце медленно уходило за горизонт, окрасив небо в алый. Подступала ночь.
Глава и Яков еще о чем-то тихо говорили: вдруг начали вспоминать какие-то пустяки с той поры, когда Яков жил в деревне оборотней, а Витольд был еще медвежонком, и то, что было позже, когда они плечом к плечу сражались против вампиров. Затем они замолчали.
Когда Катаржина снова к ним повернулась, Глава лежал на спине, сложив на груди руки. Он будто просто задремал. На мгновение ей показалось, что тяжелый момент миновал и он сможет выкарабкаться, но ее надеждам не суждено было сбыться. Яков сидел рядом и гладил его по голове.
Когда Глава перестал дышать, они оба это услышали. Катаржина прерывисто вздохнула.
Яков молча накрыл тело простыней, скрыв побелевшее, мертвое лицо. Затем он подошел к ней. Солнце совсем опустилось за горизонт. Врачи, которых Катаржина вызвала, так и не приехали. Как выяснилось позже, в пути у медицинского фургона взорвалось колесо, он съехал в кювет и врачи сами чудом выжили.
В лунном свете кожа Якова мерцала мягким перламутром, а глаза сияли, отражая блеск звезд.
– Как ты жила все это время? – спросил он, нежно касаясь кончиками пальцев ее щеки.
– Я не жила, а выживала… – сказала она, глядя ему в глаза.
– Как это грустно… То же могу сказать и про себя. Все то время, что я тебя не видел, мир был для меня пустым. Я метался по небу и по земле и нигде не мог найти покой, к которому привык. Ты хотела забрать мое сердце… и теперь оно у тебя.
Катаржина обняла его и, уткнувшись носом ему в шею, утонула в запахе мертвых роз.
– С самого начала все было ради сердца истинного вампира. Только ради него. Я искала тебя, чтобы убить, но, когда нашла, вся моя жизнь переменилась. Я на все смотрю совсем по-другому. Я так любила отца, вернее, думала, что любила, а на самом деле лишь жаждала получить любовь от него, чтобы заткнуть дыру в своей душе, что была готова на все что угодно, чтобы его спасти. Я бы весь мир тогда бросила в бездну! Но я вижу, что нельзя ради жизни одних жертвовать кем-то другим… – выпалила она на одном дыхании.
– Какой доброй и сентиментальной ты стала. – Яков обнял ее, обхватив за талию, и еще крепче прижал к себе.
– Вовсе нет, моя злость осталась при мне. Но я больше не смогу поднять руку на невинного…
Катаржина тонула в теплом блаженстве. И все же, как бы хорошо ей ни было, она понимала, что прекрасная иллюзия может развеяться в любой миг. Яков был тысячелетним вампиром, темным принцем, не потерявшим права на трон. В любой момент, даже обнимая ее, он мог свернуть ей шею. Но она не боялась его. Если он хотел убить ее, то она была готова принять смерть от его руки.
– Что ты будешь делать дальше? – спросила Катаржина, чуть отодвигаясь.
– Не знаю, – задумчиво проговорил Яков. – До встречи с тобой я много странствовал по северу и многое видел. Так грустно, что люди живут в нищете, а вампиры – все равно что в тюрьме, хотя большинство из них ничего дурного не совершило и не имеет отношения к бесчинствам Вечного Императора и темных князей. Простой вампир не может переехать в другой город, сменить работу или поступить в университет. По-моему, это нечестно… Но когда-то я мог лишь мечтать о том, чтобы вампиры, оборотни, колдуны и люди могли жить в одном мире, не боясь и не ненавидя друг друга. Сейчас все не так хорошо, но я вижу, что все можно поправить, можно привести Пандер к счастью и всех людей и нелюдей сделать свободными и счастливыми. Нужна свежая кровь!
Он вдруг сжал ее плечи и уставился ей в глаза с таким жаром и жаждой, что Катаржине стало не по себе.
– Что ты хочешь сказать?..
– Катаржина, я видел тебя, я знаю, что ты можешь и на что ты способна. Ты сильная, яростная и бесстрашная, готовая вступиться за того, кто слабее, и биться до последнего вздоха! Однажды я уже ошибся, но в тебе я не сомневаюсь. Уверен, на этот раз я сделаю верный выбор. Катаржина, ты… ты примешь мою кровь?