Страница 8 из 33
Глава 6
За неделю до..
Настя меня достала. Конкретно. Достала настолько, что чудится, будто в коридоре эхом отдается ее слащавое: «Глеб Владиславович, может, чаю?».
Да, специалист она отменный, уколы ставит — словно бабочка крылом коснулась. Но эти взгляды.. исподтишка, полные надежды и желания, словно я — последний шанс человечества на выживание.
И намеки.. Ох, эти ее намеки!
Про пироги домашней выпечки, про книги по психологии отношений, про случайно оброненную фразу о том, как хорошо бы пойти вместе на выставку кошек.. У меня, знаете ли, и без кошек голова кругом идет.
Решение вызревает моментально. Отправлю Настю в урологию. Пусть там мужикам мозги компостирует. Врачи там, конечно, суровые, но, может, хоть она отвлечется.
А себе возьму медсестру новую. Свежую. Чтобы не смотрела на меня, как на кусок праздничного торта, который вот-вот съедят.
Захожу в отдел кадров. Какое царство бюрократии! Папки, стопки, лица, усталые от перекладывания бумажек. На столе у Тамары Петровны возвышается Эверест из резюме.
— Опять медсестру выбираете, Глеб Владиславович? — вздыхает Тамара Петровна, оглядывая меня поверх очков. — Ну что, все как на подбор: стаж, категории, владение латынью..
— Да толку, Тамара Петровна, — ворчу в ответ. — Мне не робот нужен, а человек. И, если честно, чтобы глазами не сверлила и не докучала желанием женить на себе.
Тамара Петровна хмыкает и начинает копаться в своем Эвересте.
— Ну, знаете ли, Глеб Владиславович.. Вы мужчина видный, должность опять же..
— Вот именно! — киваю. — Потому и прошу помощи. Мне нужна та, кому работа важна, а не охота на богатого доктора.
И тут, как гром среди ясного неба.. Нет, вру. Не как гром, а как.. как луч солнца, пробивающийся сквозь серые больничные стены.
Иду я, значит, по коридору, злой до невозможности, думаю, как бы мне с этой Настей помягче поговорить..
Помягче, чтоб не обидеть, чтоб она поняла, что между нами — пропасть, вымощенная медицинскими картами и годовыми отчетами. И тут вижу.. Ее.
Стоит у окна. Свет играет в ее волосах, делая их похожими на расплавленное золото. И глаза.. Какие глаза! Два омута, два океана, в которых хочется утонуть. Будто смотришь в весеннее небо после долгой зимы.
Не знаю, что это со мной, но я, мужик взрослый, видавший виды, чувствую себя.. мальчишкой. Меня будто током прошило.
Она поворачивается ко мне, и я вижу, что она не просто красивая — в ней есть какая-то тихая сила, спокойствие, которое ощущается даже на расстоянии. Она не замечает меня, смотрит куда-то вдаль, за больничные корпуса, и в ее взгляде — печаль.
Не та показная, театральная печаль, которую я так часто вижу в глазах пациенток, жаждущих внимания. А настоящая, глубокая.
Беру. Однозначно. Другой мне не надо.
* * *
Сейчас..
— Условие? — переспрашиваю, приподнимая бровь. Савочкина стоит передо мной, съежившись, словно провинившаяся школьница. Но в глазах — искры. Очень интересно. — И какое же?
— Вы расскажете мне всю правду, — выпаливает, не отводя взгляда. — Всю правду о том, что здесь происходит. И зачем я вам понадобилась.
Ух ты. Не ожидал такого поворота. Я-то думал, она попросит забронировать столик в «Праге» или, на худой конец, пообещать прибавку к зарплате. А тут — правду подавай. Ну что ж, Савочкина, ты меня заинтриговала еще больше.
— Правду, значит? — тяну, делая вид, что задумался. На самом деле, прикидываю варианты. С одной стороны, откровенность — лучший способ расположить к себе человека. С другой — я не люблю раскрывать все карты сразу. Особенно в таких щекотливых ситуациях. — Хорошо, — киваю, — я согласен.
Ну же, улыбнись, крошка!
Но в ответ Лоя только хмурится.
Эта девушка — как загадка, которую хочется разгадывать бесконечно.
А я люблю загадки.
— Тогда поехали? — говорю, направляясь к выходу. — Ужин все еще в силе. Иначе, где же я тебе буду всю правду рассказывать? В операционной, что ли?
Лоя идет за мной, как привязанная. Садимся в машину, и я выруливаю на набережную. Решил, что лучше всего поговорить в спокойной обстановке, подальше от больничных стен.
Занимаем столик в небольшом ресторанчике с видом на реку.
— Ну что, — говорю, когда нам приносят меню, — с чего начнем? С того, как ты попала ко мне на работу? Или сразу к сути?
Лоя молчит, глядя на меня изучающе.
— Начните с Насти, — наконец произносит она. — Кто она такая? И почему она утверждает, что является вашей личной медсестрой?
Выдыхаю. Ну, начинается.
Теперь понятно, почему настроение Савочкиной сделало такой кульбит. Настя постаралась.
— Настя.. — тяну, делая глоток воды из стакана. — Настя — давняя сотрудница нашей клиники. Работает здесь уже несколько лет. И да, раньше она выполняла функции моей.. ассистентки. Но я принял решение поспособствовать ее переводу в другое отделение. Правда, пока с этим не очень..
— Но она сказала, что именно она является вашей личной медсестрой, — возражает Лоя.
— Она много чего говорит, — отмахиваюсь. — У Насти сложный характер. Она привыкла считать себя незаменимой. И, возможно, немного переоценивает свою роль в моей жизни.
— Немного? — усмехается Лоя.
— Ладно, много, — признаю я. — Но, поверь мне, между нами ничего нет. Ну, кроме рабочих отношений, разумеется.
— Ваши отношения вне работы меня не волнуют, — Лоя вскидывает брови. — Меня волнует исключительно моя должность, — смущается.
Забавная.
— И все-таки, почему вы вообще взяли меня на работу, если у вас уже есть Настя? — никак не угомонится.
Вот это уже сложнее. Придется придумывать на ходу.
Потому что жаловаться на харассмент со стороны медсестры как-то не по-мужски.
Особенно в свете того, что с бывшей я расстался больше года назад, и постоянных отношений у меня сейчас нет.
— Видишь ли, — начинаю, глядя Лое в глаза, — я давно хотел найти себе не просто ассистентку, а настоящего помощника. Человека, который мог бы взять на себя часть моей работы, освободить меня от рутины. Настя, к сожалению, не обладает нужными качествами. Она хорошая медсестра, но.. немного.. прямолинейная. Не хватает ей гибкости. А ты.. ты произвела на меня впечатление умной, сообразительной и.. безумно привлекательной девушки. Прости за откровенность.
Лоя краснеет.
— А еще.. мы могли бы хорошо проводить время вместе. Если ты, конечно, не против, — все-таки не выдерживаю и раскрываю карты раньше времени.
Да, девчонка мне понравилась, а что?
Я свободен, имею право!