Убегая к мечте

Завершающий концерт гастрольной недели, ни одного оставшегося непроданным билета после первых роликов и восторженных отзывов слушателей, которые успели посетить более ранние выступления этого хора. И надо же было им простыть в самой простой экскурсии — традиционной для всех корейцев прогулке по горам. Хотя, конечно, нашёл, чему удивляться: апрель — месяц коварный, горы хоть и низкие, но тучи задерживают, и ливень может налететь в любой момент, даже если ещё полчаса назад было ясно и сухо.

К вечеру, когда хор подъехал в Сеул, с высокой температурой уже были трое. По закону природной справедливости, Наталья тоже заболела, хоть и ушла с прогулки самая первая, практически не намокнув под дождём.

Руслан Игоревич сидел без лица на переднем сиденье. Планируемая заключительная программа должна была стать апогеем гастролей, а по всему получается, будет оглушительное фиаско. Он закрыл глаза, перебирая в голове, чем можно заменить произведения, которые вылетали из-за болезни солистов. Слава-концертмейстер божился, что к утру оклемается, он вообще быстро болеет. Ну да и не петь ему, если повезёт, руки сами сыграют всё, что нужно.

— Илла? «Любовь святую» осилишь?

Илла, сидевшая через проход с закрытыми глазами, даже не пошевелилась.

— Вряд ли. Высоковато. А Катерина не сможет? Кать?

Катя огорчённо вздохнула. Этот шедевр Свиридова она любила всей душой, но прекрасно понимала, что не драматическому сопрано это произведение петь.

— Лучше уж ты бери. Ты лирик.

Руслан Игоревич поморщился. Он тоже подумал на Катю сначала, но у неё мощное, даже несколько жестковатое сопрано — держать партию самое оно, но не для сольного исполнения. Тяжеловата она для этого.

— Катерина будет держать строй. Сопрано пострадали больше всех. И что нас понесло в горы?!

— Руслан Игоревич, спокойно. Чего переживать снова и снова то, что мы уже не исправим. Чан Соль обещал встречу с врачами, тяжёлых сразу изолируем, а то и вовсе госпитализируем, остальных согреем, напоим лекарствами, а завтра ещё и адреналин нам поможет. Всё будет хорошо, мы и не в таких ситуациях пели. Помните же?

Ещё бы не помнить, только это и спасало. Фестиваль классической музыки в Финляндии, довольный хор плывёт по заливу и предвкушает прекрасный вечер, как паром подрезает какой-то наглый катерок. Их капитан в попытке не столкнуться выворачивает штурвал, судно практически ложится на левый борт и как итог: четверо из хористов в воде, у двоих трещины в ребрах, ещё двое с переломами конечностей, у всех шок. Тогда они впервые держали папки с нотами не в руках, а ставили на пюпитры, предоставленные организаторами фестиваля, и это так понравилось, что традиция закрепилась на все концерты. Но и тогда спели, ничего, мало кто заметил, что хор покалечен.

— Ладно, давайте смотреть из того, что есть. Делаем сборную солянку. Бери на себя романсы: «Травушку-муравушку», «Я ли в поле». Что у тебя ещё в репертуаре из того, что можно быстро собрать?

— Военки полно. Подойдёт?

— А ноты? — с соседнего сиденья включился в разговор Вячеслав, их штатный концертмейстер.

— У меня всё в облаке. Напечатаем.

— Так, значит, берёшь на себя четыре номера общим счетом минут на двадцать, и Свиридовым зафиналим. Вспоминай, готовься. Ноты жду. Катя, — Руслан Игоревич даже открыл глаза, потому что пришла надежда на спасение концерта, и это заставило его сердце забиться быстрее, — на тебе контроль, вас осталось двое здоровых, забираешь Лену в свой номер, не выходите из него без лишней надобности. При малейшем кашле или насморке — сразу ко мне. Вторые, кто живой?

Четверо подняли руки.

— Без Иллы трое, нормально. Альты?

Так он прошёлся по всем голосам, взял листочек бумаги и вместе с Вячеславом начал составлять новую программу выступлений. Прорвёмся!

Врачи, действительно ожидавшие русских исполнителей в отеле, быстро всех распределили по тяжести заболевания. Троих с высокой температурой тут же увезли в госпиталь, остальных раскидали по номерам, поставили капельницы — в зависимости от состояния поддерживающие или восстанавливающие — и тихонько удалились, чтобы не светиться перед камерами. Лепешинский как руководитель взял удар на себя, выйдя к журналистам, рядом с ним встал Чан Соль, и вдвоём они быстро отбились от вопросов, рассказав про уже прошедшие концерты про города, которые уже успели посетить (будем честны, уже на третий день они слились в одно пятно), и объявили новую программу заключительного концерта, кратко пояснив про усталость и неблагоприятные погодные условия. К счастью, особо ничего менять не пришлось, часть хоровых произведений просто заменялось на сольные. «Терминатор, блин», — в этот момент припомнила слова турецкого спасателя Илла, стоя за журналистами.

Чан Соль попросил её немного подождать, чтобы он всё разрулил, привёз милую девушку, спешно заменившую Михаила на его посту переводчика, а потом просто взял свою женщину в охапку и на руках унёс в машину.

«Чисто дракон!», — восхитился Лепешинский, глядя на это действо. Он даже помог довезти чемодан, чтобы эти двое не забыли вещи, напомнил про ноты — два раза, потому что с первого Илла не ответила — и ушёл к себе в номер. В конце концов, они взрослые люди, тем более любящие друг друга.

Руслан Игоревич прекрасно понимал, что Илла не скора на действия, поэтому даже если этот мужик её окрутит, как минимум полгода у них ещё есть, но всё равно стоит начать присматриваться к студентам старших курсов, чтобы когда Шведова в очередной раз поменяет фамилию и переедет в Корею, место солистки вакантным не осталось. То, что будет другой вариант, глядя на этих двоих, он даже не рассматривал.

Чан Соль, оправдывая данное ему звание дракона, укутал свою женщину теплым пледом прямо в машине и выдал ей термос с теплым чаем.

— Милый, я уже не мёрзну, прекрати меня укутывать, будет ещё хуже, гарантирую.

— Ты кашляешь при разговоре!

— У меня ещё и насморк начался, но это ерунда, честное слово. Главное — заболевших поднять на ноги, нам же скоро улетать обратно.

— Тогда пей чай. Его мама заварила, добавила туда каких-то травок. Сказала, я всё равно не запомню, но она посоветовалась с умными людьми.

— Так неловко, — смутилась Илла. — Ещё и маму твою потревожила своей простудой. Надо будет её отдельно поблагодарить за помощь.