Убегая к мечте

— Как понимаешь, сама она айдолом не смогла стать, хоть и училась в этой их Академии. У нас обоих — деловые семьи, и дальше Академии её не пустил отец, отправив учиться в экономический колледж и не разрешив влиться ни в одну группу. Но там всё понятно было и так - нет голоса, хоть что тут делай, это даже я понимаю, максимально далёкий от музыки человек. А Чи Мин... У него с детства отличный голос. Он легко запоминает мелодии, хорошо выглядит, ему не понадобится пластическая операция, чтобы поправить глаза или нос. Ну вот она и слетела с катушек, заставила парня учиться в этом... заведении, чтоб его.

— А он не хочет?

— А он весь в меня. Другое искусство любит. Более классическое. Это раз. Ему дико не нравятся преподаватели, это два. И терпеть не может своих соучеников, это три. Однако Хан Бёль не унимается и с боем отправляет его туда каждый день после школы.

— Бедняга, — Илла огорчённо покачала головой. Она как преподаватель музыкальных дисциплин очень страдала, работая пару лет в школе, именно от того, что родители заставляли детей заниматься музыкой тогда, когда самим детям это не надо было. — Никак не заменить школу на то, что ему нравится?

— Для неё авторитет — только она сама. А поскольку знаний не так много, одни желания, то и убедить в чём-то практически невозможно. В этой Академии училась она сама, семья поддерживает учебное заведение до сих пор, вот и держится за них. Ну и развод тяжелый был, с трудом отбил возможность общаться изредка с сыном, иногда боюсь ей слово сказать против, лишь бы не увезла Чи Мина, семья у них познатнее нашей будет.

— А парню сколько лет?

— Двенадцать.

— Теоретически, ещё пару лет можно спокойно петь как угодно, а потом начнётся ломка и всё равно придётся перестраиваться. Ну хорошо, а что ребёнок сейчас просит тебя сделать?

— Сходить с ним завтра на занятия по вокалу и забрать после, чтобы больше туда не возвращаться.

— Хех. Ну хочешь, я схожу с тобой?

Чан Соль непонимающе посмотрел на Иллу, которой в голову приходила идея, и она её медленно описывала.

— Не знаю, чем помогу, только если оказать психологическую помощь. Если нам повезёт, и преподаватели действительно окажутся некомпетентными, я смогу помочь с ними поскандалить, помахав своими дипломами. Консерватория Санкт-Петербурга и Высшие курсы при театре Ла Скала подойдут?

— Ты училась в Ла Скала? — глаза мужчины опять округлились.

— Не в самом театре, да и курсы небольшие были, приуроченные к конкурсу одному. В конкурсе я не блистала, скажу честно, но бумажку о пройденном обучении сохранила, как знала, что пригодится, — Илла посмеялась иронии судьбы, потому что все дипломы и свидетельства она отсканировала буквально месяц назад и разместила в облачном сервисе. А уж добраться до него не составит труда. — Но вообще плана нет, на самом деле. Я ни тебе, ни Чи Мину никто, правом голоса не обладаю, разве что только скандал устроить.

— Ты, главное, начни его, а я подтянусь. Вдруг хотя бы класс поменяем, хотя всё равно нужно поговорить об этом с Хан Бёль. Но маме тоже скажу, вдруг у неё есть кто в этой сфере.

Чан Соль набрал сына, пообещав ему завтра присоединиться на занятии. Тот что-то прощебетал радостно в трубку и закончил вызов. Мужчина вздохнул, на что Илла его спокойно потрепала по плечу.

— Ничего, придумаем на месте что-нибудь. Пообщаться бы с Чи Мином ещё, понять, что ему надо. Уйти из к-рор в классику или вообще из музыки? Потому что с классикой я смогу посоветовать хоть что-то, а в других сферах не смыслю вообще ничего, и толку с того, что приду с тобой в эту Академию, никакого не будет. Только жена тебе выскажет, — в мыслях она, конечно, могла свернуть горы, но разум, как обычно, брал своё и упрямо твердил, что полезной она не окажется. Ещё и ребёнка может настроить против себя, заявившись в трудную для него минуту под ручку с папой.

— Она всё равно что-нибудь скажет. Вот уж кто умеет создавать скандалы из ничего, — Чан Соль снова опустил голову, его уложенная стрижка растрепалась и если бы он сейчас посмотрел в зеркало, то увидел нахохлившегося воробья.

— Не печалься, Иван-царевич. Утро вечера мудренее, — на русском произнесла Илла цитату из старой сказки и дернула плечом в ответ на невысказанный вопрос мужчины. Она не была сейчас уверена в том, что правильно переведёт. Нужно было подумать, но информации для размышлений не хватало. Приставать к Чан Солю сейчас не очень разумно, он и так рассказал больше, чем хотел, и явственно страдал, стоит ли, и правда, привлекать незнакомую женщину к семейному скандалу. По всему выходило, что прекрасный день и вечер, который не удалось испортить Николаю, всё же закончился на грустной ноте.

И сам Чан Соль и ещё не знакомый ей Чи Мин взволновали Иллу, очень хотелось им помочь, а потому полночи Илла терзала неторопливый отельный вай-фай, узнавая систему музыкального образования в Южной Корее. И, скажем прямо, результаты ей не особо понравились. Ни Сеульский институт искусств, ни, тем более, менее престижные музыкальные академии не внушали ей доверия. Разумеется, она судила со своей колокольни русского высшего музыкального образования и весьма скептически относилась к азиатскому, хотя некоторых представителей корейских оперных исполнителей спокойно слушала. Но она могла зуб дать за то, что у этих достойных певцов за плечами стоит та же Ла Скала, их манеру постановки голоса она определяла с закрытыми глазами. Более или менее понятного плана действий так и не сложилось. Решив в какой-то момент действовать по обстоятельствам, Илла уснула.

Лишь бы Чан Соль не напился снова! Такую реакцию мужчины она уже видела. Дима, её бывший муж, когда не знал, что сделать, просто отпускал ситуацию и наливал себе виски. А поскольку проблемы, с которыми столкнулась тогда молодая семья Шведовых, не получалось решить ни нахрапом, ни долгими медленными шагами, алкоголя в доме становилось всё больше, и Илла однажды заставила себя пойти в ЗАГС и подать заявление на развод. Она не видела другого выхода: или они разведутся и каждый пойдет своим путём, или Дима сопьётся, а она очень его ценила, несмотря ни на что. Кто же знал заранее, что Илла станет обладателем диагноза, препятствующего рождению детей, а для Дмитрия большая семья — это самое ценное в жизни?