Страница 20 из 32
Глава 20. Внесудебное разбирательство
Дверь в покои Инквизитора захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком, отрезая нас от всего мира — от Синода, от Дамиана и от ехидного Люми. В комнате царил густой полумрак, пронизанный запахом старого пергамента, горького можжевельника и застоявшегося электричества магии.
Кассиан не стал опускать меня на ковер. Он прижал меня к двери, нависая всем своим огромным, горячим телом. Я чувствовала, как его сердце колотится о мою грудь — мощно, тяжело, в ритме, который не прописан ни в одном юридическом протоколе.
— Кассиан… — я попыталась поправить очки, которые в процессе «транспортировки» на его плече съехали набок. — Мы не закончили обсуждение налоговых льгот. У меня есть подозрение, что вы пытаетесь уклониться от конструктивного диалога.
— Я пытаюсь уклониться от всего, что не касается тебя, Яна, — его голос прозвучал низко, вибрируя у самого моего уха, заставляя мелкие мурашки рассыпаться по коже. — Весь день ты твердила о законах. Но здесь, в этой комнате, действует только один закон: право сильного.
Он начал медленно снимать камзол, не сводя с меня потемневшего взгляда. Тонкая рубашка под ним была расстегнута, открывая вид на рельефные мышцы груди и шрамы — следы битв, в которых он привык побеждать.
— Это антиконституционно, — выдохнула я, чувствуя, как по спине пробегает жар, когда его горячая ладонь легла на мою шею, властно фиксируя голову.
— Зато это очень… логично, — Кассиан сократил расстояние до нуля. Он прижал меня к дереву двери так резко, что я почувствовала каждую мышцу его бедер и ту самую бескомпромиссную твердость, которая не оставляла сомнений в его планах. — Ты спасла мой замок. Теперь ответь мне, юрист: как мне отблагодарить женщину, у которой на всё есть параграф, кроме моих чувств?
— Можно выписать премию… — пискнула я, теряя нить собственных рассуждений.
— Я выпишу тебе нечто получше, — его рука скользнула вниз, очерчивая изгиб талии и бедра, заставляя шелк платья вызывающе шелестеть в тишине. — Я выпишу тебе пожизненный контракт без права расторжения. Со мной в качестве главного обременения.
Он поцеловал меня. Это был не поцелуй-просьба, это была экспансия. Его губы требовали признания, его язык властно исследовал мой рот, заставляя мой разум — мой верный, холодный разум — объявить о капитуляции. Я запустила пальцы в его жесткие волосы, отвечая на этот поцелуй с той же страстью, с какой защищала его в суде.
Кассиан подхватил меня, заставляя обхватить его ногами за талию, и в несколько размашистых шагов преодолел расстояние до огромной кровати под тяжелым балдахином. Он опустил меня на прохладные простыни и навис сверху, опираясь на локти. В полумраке его глаза казались глазами хищника, который наконец загнал добычу, вызывающую у него восхищение.
— Ты опасна, Яна, — прошептал он, целуя чувствительную кожу за ухом, спускаясь ниже к ключице. — Опасна для моей выдержки.
Его руки, привыкшие к эфесу меча, действовали на удивление ловко. Я услышала тихий треск — шелк моего платья не выдержал его напора, обнажая плечи и грудь. Его ладонь, горячая и шершавая, накрыла мою грудь, и я выгнулась навстречу, не в силах сдержать стон.
— Это похищение, — пробормотала я, когда его губы коснулись соска, вызывая волну такого наслаждения, от которого все кодексы рассыпались в прах. — Статья сто двенадцать…
— Называй это как хочешь, — он усмехнулся, и его рука скользнула между моих бедер, туда, где я уже была влажной и готовой к его приходу. Его пальцы начали дразнящую игру, заставляя меня судорожно сжимать простыни. — Но в моем мире «мировое соглашение» подписывается верностью.
Он избавился от остатков одежды за секунды. Когда его обнаженное тело прижалось к моему, я поняла, что никакая магия не сравнится с этой физической мощью. Кассиан вошел в меня одним глубоким, властным толчком, выбивая из легких воздух и последние крохи профессионализма.
Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, а он замер на мгновение, давая мне привыкнуть к его размеру и жару. А потом начал движение — мощное, ритмичное, неумолимое.
Это не было юридическим соглашением. Это была битва характеров, перешедшая в иную плоскость. С каждым его толчком, с каждым моим стоном мы прописывали новые правила нашего союза. Он доминировал, требовал, вел, но я видела в его глазах не только жажду, но и почти мистическое преклонение.
Когда накал достиг предела, и я почувствовала, как внутри всё стягивается в тугой узел, Кассиан сорвался на рык. Оргазм накрыл нас одновременно — ослепительный, как вспышка магического огня, выжигающий все сомнения.
Кассиан еще долго лежал на мне, тяжело дыша, уткнувшись лицом в мои волосы. Его сердце постепенно замедляло свой бег. Наконец он перекатился на бок, притягивая меня к себе и укрывая тяжелым одеялом.
— Яна… — его голос был тихим и охрипшим. — Ты ведь понимаешь, что завтра Император пришлет новых курьеров. И Синод не успокоится.
— Пусть присылают, — я прижалась к его плечу, чувствуя себя невероятно защищенной. — У меня в папке еще много пустых бланков. И я только что придумала новую статью.
— Какую? — он улыбнулся, и я впервые увидела в его взгляде нескрываемую нежность.
— Статья первая: «Инквизитор обязан подчиняться своему адвокату в вопросах… — я замолчала, подыскивая слово.
— В вопросах любви? — подсказал он.
— Согласна на внесудебное урегулирование, — ответила я, закрывая глаза.
Битва за закон закончилась. Начиналась долгая, счастливая и очень страстная жизнь в Замке Теней.