В плену сводного

Глава 31. Он не расскажет

Глава 31. Он не расскажет

Он медленно прикрывает глаза. вижу, как тяжело дышит.

— Артур! Ответь мне! — напоминаю я о себе.

— Отвали, — цедит он сквозь зубы, даже не открывая глаз.

Моё напряжение достигает пика. Я не могу больше терпеть эту неизвестность. Поэтому бросаюсь

к парню и трясу его за плечи.

— Расскажи мне, Артур! Слышишь?! Расскажи!

Он вдруг резко распахивает глаза и их огонь чуть ли не ослепляет меня. Артур встаёт,

стряхивая меня с себя.

— Отвали, я сказал! — цедит сквозь зубы.

Разворачивается, чтобы уйти. Но я не хочу одна тут оставаться! Не хочу! И не хочу, чтобы он

уходил вот так, ничего не рассказав! Я заставлю его ответить на мой вопрос. Я знаю, что он

что-то недоговаривает! Вижу это!

Бросаюсь за ним следом.

— Артур! Я тоже должна знать! Мы вместе тут! — кричу ему в спину.

Бегу за ним и не успеваю затормозить, когда он вдруг резко останавливается и

разворачивается ко мне. Я влетаю ему в грудь, но сразу же отскакиваю. Страх снова

возвращается. Теперь уже с испугом смотрю на нахмуренное и напряжённое лицо сводного брата.

— Артур, — шепчу непослушными губами, — скажи мен… я же тоже должна знать… я тоже здесь… с

тобой…

— И это твоя ошибка, — вдруг хмыкает он. — Вела бы себя нормально и не оказалась бы здесь.

Но раз уж так получилось… — дёргает уголком губ и большим пальцем проводит по своим губам. И

взгляд его колючий и царапающий кожу скользит по моей фигуре.

Невольно отступаю и обнимаю себя. Мне хочется спрятаться. Укрыться от него! Он мой самый

главный враг. От него исходит опасность! Мне кажется, что я не так боюсь людей, которые

заперли нас здесь, как своего сводного брата. Почему?

— Веди себя тихо, — продолжает медленно он. — Не беси меня. Иначе…

Хмурит брови и делает шаг ко мне. И я снова отступаю. Мамочки. Как же страшно!

Артур сжимает плотно губы и будто рычит. Разворачивается и уходит.

Куда? Не знаю. Следовать за ним боюсь. И искать выход опять боюсь. Он же сказал, что больше

не будет помогать мне.

Что остаётся? Ждать? Ждать чего?

Что нужно этим людям? Деньги?

Осматриваюсь нерешительно. Тишина давит и вонзает в меня свои иглы страха. Я прислоняюсь

спиной к стене и медленно опускаюсь на пол, втягивая колени к груди. Стены сжимаются, словно

дышат в такт моему страху. Где‑то вдали — едва уловимый шорох. Или это кровь стучит в ушах?

В углу что‑то блеснуло. Резко вскидываю голову — ничего. Игра теней? Или за мной наблюдают?

Сердце бьётся так часто, что, кажется, рёбра вот‑вот не выдержат.

Тишина больше не давит — она изучает, прощупывает слабые места. Я чувствую, как по спине

ползёт капля пота, оставляя холодный след.

Надо встать. Надо двигаться. Но тело будто налито свинцом. Каждая мышца кричит: «Замри! Не

привлекай внимания! Он же предупредил тебя!»

Сколько так сижу, не знаю. Тело затекает. Я чувствую тяжесть собственных ног и рук. И

пошевелиться сложно.

Встаю, держась за стенку. Расправляю плечи. Тяжело.

Вон, там у противоположной стены стоит диван. Иду к нему, оглядываясь по сторонам. Мне всё

время кажется, что за мной кто-то следит. У меня уже крыша едет?

Хмурюсь и чуть трясу головой. Она от этого болеть начинает.

И какое же наслаждение я испытываю, когда моё уставшее, измотанное неизвестностью и

стрессом тело опускается на диван. Я даже громко выдыхаю и сразу же прикрываю глаза. Ложусь.

Глаза так и не открываю. Не могу. Они как свинцом налиты. Не могу, да и не хочу…

Ни одной мысли в голове. Только стук сердца отдаётся по всему телу, в том числе и в мозгу.

Дыхание выравнивается.

Я лежу, не открывая глаз, и постепенно начинаю различать звуки вокруг. Тиканье часов где‑то

вдали, шум ветра за окном. Эти звуки, обычно незаметные, теперь кажутся оглушительно

громкими — будто мир решил напомнить о своём существовании.

В голове медленно, словно сквозь вязкий туман, проступают обрывки мыслей. Ни одна не

задерживается надолго — они ускользают, едва я пытаюсь ухватиться за них. Остаётся только

ощущение: что‑то не так. Что‑то сломалось в привычном порядке вещей, но я не могу понять,

где именно прошла трещина.

Тело понемногу расслабляется. Мышцы, ещё недавно каменные, начинают отпускать напряжение.

Но вместе с физическим облегчением приходит странная пустота. Она не давит, не пугает —

просто есть, как фон, как неизменная часть этого момента.

Я пытаюсь вспомнить, что было до этого. День? Неделя? Время расплывается, теряет чёткие

границы. В памяти мелькают фрагменты: чей‑то голос, яркий свет, дверь… Но связать их в

единую цепочку не получается. Мой мозг словно сопротивляется этому.

Где‑то в глубине сознания шевелится мысль: «Нужно что‑то делать». Но она тут же тонет в

усталости. Сейчас даже пошевелиться кажется непосильной задачей. Всё, чего хочется —

оставаться здесь, в этом зыбком покое, где нет ни вопросов, ни ответов.