В плену сводного

Глава 27. Загадки

Глава 27. Загадки

Прислушиваюсь ещё раз. Реально звук воды. Больной.

Ну, раз так, то попробую сама тут осмотреться. Может, мне и не понадобится помощь этого

придурка.

Оглядываю комнату. Обычная обстановка. Мебель, на окнах жалюзи. Как будто просто жилой дом.

Только вот мы тут пленники. Или нет?

Иду к двери. Дёргаю её. Конечно, не открывается. Тогда иду к окну. И только сейчас обращаю

внимание на решётки. И они на каждом окне! Все окна с решётками.

Как в клетке сразу же себя ощущаю. Неприятное такое чувство.

Решётки на окнах массивные, из толстого металла — руками не сорвать. Даже если разбить

окно, которое, кстати, тоже не открывается.

Возвращаюсь в комнату и медленно обхожу её, внимательно изучая каждую деталь.

Подхожу к стене и стучу по ней костяшками пальцев. Звук глухой, плотный — скорее всего,

кирпич или бетон. Никаких пустот, никаких намёков на скрытые проходы. Осматриваю углы,

плинтусы, даже потолок — всё выглядит монолитным, без трещин или подозрительных швов.

Возвращаюсь к двери. Внимательно изучаю замок: обычный механический, без электронных

элементов. Пытаюсь разглядеть механизм через замочную скважину, но ничего не вижу — слишком

темно и узко. Пробую ещё раз дёрнуть ручку, на этот раз сильнее, до боли в пальцах.

Бесполезно. Дверь словно вросла в проём.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Паника — плохой союзник. Нужно мыслить холодно,

расчётливо.

— Чего застыла? — слышу за спиной голос своего сводного брата и резко оборачиваюсь.

Он стоит, прислонившись плечом к дверному косяку. Стоит почти голый, в одном полотенце на

бёдрах.

Его будто вообще не трогает вся эта ситуация. И только ссадины на лице и сбоку на животе

говорят о том, что всё это в реальности. Что его били и что мы с ним заперты тут.

— Отсюда не сбежишь, — хмыкает он и, отделившись от стены, идёт ко мне.

— Ты знаешь, где мы? Артур? Ты знаешь этих людей? — с тревогой смотрю на него.

— Ну, знаю, — спокойно отвечает он.

— То есть ты… — мысли в голове сбиваются и я не могу поверить в то, что слышу. — Ты с ними

заодно?

Круглыми глазами слежу за ним.

— Дура, — рявкает он и идёт к какому-то шкафу. Открывает одну дверцу за другой, пока не

находит какую-то бутылку.

Открывает её и пьёт прямо из горла.

Я прижимаюсь спиной к стене и медленно скребусь к двери, как будто у меня получится

убежать.

— Я знаю этого гондона, который приходил, — выдаёт Артур, убрав бутылку ото рта и вытерев

губы ладонью. Морщится. — Ты закусить нашла что? Похавать? Я с утра ничего не ел.

— Как ты можешь думать о еде?! Как ты можешь мыться вообще?! — срываюсь я. — Ты реально

больной! Нас заперли здесь! Здесь кругом решётки! Дверь закрыта! Этот мужчина… что ему

надо?!

— Хорош орать! — зло зыркает на меня и сдвигает брови. — Как же ты меня бесишь! Строишь из

себя правильную! А сама такая же как и твоя мамаша! Это из-за неё у отца проблемы!

— Не смей так говорить о моей маме! — отвечаю возмущённо и даже ногой топаю. — Ты меня тоже

бесишь, братец! — цежу сквозь зубы. — И я, кстати, просила маму разрешить мне съехать от

вас! Терпеть не могу таких придурков как ты!

Артур оказывается в мгновение ока рядом. Так близко, что я вдохнуть боюсь, чтобы не

коснуться его голой груди.

— Что ты сказала? — тихо и очень медленно произносит он, обхватывая рукой моё горло.

Открываю беспомощно рот, чувствуя, как сильные пальцы смыкаются на моей шее.

— Ну? Что заткнулась? Повтори. Как ты меня назвала? — наклоняет набок голову и,

сощурившись, прожигает своим взглядом. Он блуждает по моему лицу.

И там, где он останавливается, я словно ожог чувствую.

— Пусти меня! — требуя хрипло и вцепляюсь руками в его запястье.

Но у него настолько сильная хватка, что я почти висну на его руке, но это вообще не

помогает!

— Как. Ты. Меня. Назвала? — чётко проговаривает он каждое слово, приближаясь ещё.

Была бы возможность, я вдавилась бы затылком в стену. Но это ведь невозможно. Поэтому с

ужасом наблюдаю, как он всё ближе и ближе.

— Ника, — выдыхает он мне уже почти в губы.

Опускает взгляд на них.

Ещё одно движение и я вздрагиваю и натягиваюсь как струна, когда мне в живот упирается пах

Артура. А там…

Мамочки…

У него же…

Я сжимаю губы ещё сильнее, почти до боли. Ощущение сухости во рту становится невыносимым,

но мысль о том, что малейшее движение языка может… может спровоцировать Артура, сковывает

меня целиком.

Сердце бьётся так громко, что, кажется, его стук отдаётся в висках, в ладонях, в кончиках

пальцев. Каждый удар — как молот: «Не думай. Не думай. Не думай». Но чем сильнее я стараюсь

отогнать эту мысль, тем ярче она вспыхивает в сознании, словно неоновая вывеска в тёмной

комнате.

И тут спасительный звук. Артур замирает в паре миллиметров от моих губ. Хмурится.

Я тоже вся сосредотачиваюсь на слухе.

Это же звонок! Звонок телефона!

Смотрим с Артуром друг другу в глаза. Словно ищем ответы на свои вопросы. А потом оба

одновременно срываемся с места и начинаем переворачивать всё в поисках звонящего телефона.