Страница 4 из 69
Алексей Леонидов
Сколько раз он уже убеждался: ты можешь планировать все, что угодно, и даже начать движение в выбранном направлении, но у Бога на тебя свои планы. Момент – и все меняется. Причем стремительно.
Это лето Леонидов собирался провести на даче. В кои-то веки не ехать в отпуск, потому что лето: положено. Все, как подорванные, стремятся к морю, невзирая на толпу на пляжах и забитые под завязку самолеты-поезда-автобусы.
— А мы и дома прекрасно отдохнем, – с энтузиазмом сказала жена. – Надо подумать о старости. Дачу обустроить.
Алексей чуть не рассмеялся. Им до старости еще как до луны, учитывая увеличившуюся продолжительность жизни. Старость по нынешним меркам начинается с семидесяти пяти, а они с Сашей люди среднего возраста. Какая, на фиг, старость? Но раз жена говорит..
— Хорошо, – легко согласился он. – Забурюсь на все лето на дачу, буду клубнику внукам выращивать.
— У тебя нет внуков.
— Ну, появятся рано или поздно. Кто-нибудь из двоих наших детей осчастливит. Начну потихоньку готовиться.
Однако вместо грядок с клубникой Леонидов оказался на Байкале. Нет, побывать там Алексей мечтал всегда, как и всякий человек, необязательно даже россиянин, потому что Байкал уникален и туристов со всего света там хватает. Больше всего, конечно, китайцев. Но и знаменитый американский режиссер Джеймс Кэмерон как-то отметил свой день рождения погружением в озеро Байкал, причем на российском аппарате «Мир». Российские «Миры» Кэмерон считал самыми надежными и именно их использовал на съемках «Титаника».
Эх, Байкал! Он манит всех. Однако съездить туда недешево. Леонидовы в ближайшем будущем и не планировали.
И вдруг..
Путешествие Алексея в Восточную Сибирь началось с утреннего телефонного звонка. Ничто не предвещало: чашка крепкого кофе, планшет, новости, любимые блоги, короче, обычный утренний ритуал, и вдруг – нежданный звонок. Номер абонента в контактах не значился, и Леонидов с досадой подумал, что это очередная «государственная программа»: заманить на какое-нибудь обследование, якобы бесплатное, навязать кредит, а то и соцопрос.
«Мы не займем у вас больше пяти минут..» Да кто вас знает? А вдруг вы данные собираете? Только не для улучшения обслуживания. Речевой аппарат вам, злодеям, нужен.
Он поставил на громкую связь, не сказав ни слова. Готовый в любой момент звонок сбросить.
— Алексей Алексеевич? – раздался на веранде незнакомый женский голос.
«Ну вот! Начинается!» – с досадой подумал он.
— Не бросайте, пожалуйста, трубку, – торопливо сказала незнакомка. – Мне вас порекомендовали как гениального сыщика.
И она назвала фамилию. Леонидов прекрасно помнил это дело. Не по работе, а частное расследование. Тогда он нашел труп на Мальдивах, не выезжая из Москвы, даже не выходя из дома, – на одной только интуиции и фотках, присланных на «мыло» с райских островов. Да и «гениальный сыщик» несказанно польстило. Грамотно зашла потенциальная клиентка, а Леонидов уже нюхом чуял, что грядет очередное расследование. Доброе слово и кошке, и человеку одинаково приятно.
— И чем могу помочь?
— У меня похожий случай: муж пропал.
— Что, тоже на Мальдивах?!
— Нет. В Иркутске.
— Давно пропал?
— Год назад. Я подозреваю самое худшее.
— Ничего себе! Я-то чем могу помочь, если даже полиция вам вряд ли теперь поможет? Год – это солидный срок. Почему вы только сейчас хватились супруга?!
— Я там была. Год назад, – устало сказала женщина. – Сразу по горячим следам пошла в местную полицию. Подала заявление, все как положено.
— И что они сказали? – с интересом спросил Алексей.
— Все непросто. Давайте я лучше приеду. Хочу вас нанять. Вы ведь занимаетесь частным сыском?
— Вообще-то я сейчас клубнику выращиваю. Вышел в отставку и..
— Мне ну очень надо! Вы моя последняя надежда! – с отчаянием сказала женщина. – Потому что все считают Руслана живым. Он постит фотки в свой блог, пишет в мессенджер мне, нашим детям и своим друзьям, совершает покупки, а главное, берет кредиты!
— И почему вы думаете, что он пропал?
— Потому что это не Руслан.
— А кто?!
— Понятия не имею!
— Интересно.. ну, хорошо, приезжайте, – сдался Алексей. – Поговорим.
Гм-м.. Кто-то присвоил чужую личность, так, что ли, получается? Но полиция обязана была проверить, если подавали заявление. А вдруг дамочка не в себе? Понятное дело: муж бросил. Лучше считать его мертвым, чем себя брошенной. Если так, то надо поскорее даму спровадить.
Был будний день, и на даче Алексей кайфовал один. У Саши сейчас горячая пора: выпускной на носу, а потом экзамены. Она всегда была крайне впечатлительной, да еще ответственной, а в это время становилась просто бешеной. Синдром отличницы, он же перфекционизм.
Хотя Александра давно уже выросла, но по-прежнему боялась «плохих оценок». Даже если эти оценки не ее, а ее учеников. Плюс праздник, «Последний звонок», который должен получиться идеальным. Что уж говорить о выпускном!
Вот и окопался Алексей на даче.
А раз намечалась гостья, следовало подумать, чем бы ее угостить. И он решил испечь блинчики.
Идея оказалась дурацкая, потому что когда потенциальная клиентка переступила порог веранды, там все было в дыму. Горело подсолнечное масло на сковороде, горели блинчики и сам Леонидов тоже спалился. Вместо угощения получился незапланированный экстрим, в котором гостье пришлось принять участие: кашлять, чихать, махать тряпкой, чтобы чад поскорее улетучился в открытое окно.
— Что это вы тут делаете? – спросила дама, вытирая кухонным полотенцем слезящиеся глаза.
— Блины пеку, – мрачно сказал Леонидов, и они уставились друг на друга.
М-да.. Видок. И у хозяина, и у гостьи. Тушь у дамы потекла, помада размазалась, прическа растрепалась. А у Леонидова лицо и руки в саже, футболка вся в пятнах. Встретил, называется, клиентку!
— А вы когда-нибудь это делали? – подозрительно спросила она. – Я про блины.
— Бывало. Но черт его знает.. Тефлон, что ли, облез со сковородки? Или мука несвежая, – мрачно пошутил Алексей.
— Не надо блинов. Я не хочу есть.
Чад наконец совсем развеялся, и Леонидов разглядел лицо женщины. Счастливых людей видно сразу. С ними спокойно, и глаза у них особенные. Аура притягательная. Так и хочется «тереться об нее спиной», довольно мурлыча.
Несчастных тоже видно сразу. Убитых горем. Даже если они молоды, то на вид все равно старики. Глаза у них как у стариков. В них нет надежды. Они не живут, а доживают. Коротают дни. Скрипят. Превозмогают. Как-то тянут.