Страница 57 из 77
Глава 15
Я прошёл до кабинета Белова. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносилось невнятное бурчание.
Я уже морально приготовился к худшему. Перевёрнутая мебель, куча мусора на полу или, что ещё хуже, пара бустых блистеров на столе и медитирующий над ними Белов.
Но картина, представшая моим глазам, оказалась далека от классического срыва.
В кабинете было довольно чисто. Артём Сергеевич сидел у своего рабочего стола, перед большим холстом на подставке. Помощник так старался, аж высунул язык от невероятного усердия. Выкладывал пинцетом на поверхности, поблёскивающей от клея, некую сложную мозаику. В качестве строительного материала он использовал арахис и скорлупки от фисташек. Причём размещал он их в разной последовательности.
Я прошёл к нему, остановился напротив холста, кашлянул. Белов не обратил на меня никакого внимания, продолжая своё дело.
— Рабочий день в самом разгаре, Артём Сергеич, — сурово напомнил я. — Оставляйте в покое ваше художество. Там коллектив на манеже скучает без вашего чуткого руководства.
Теперь Белов вздрогнул, но пинцет из рук не выронил. Он осторожно пристроил очередную фисташковую скорлупку, прижал её пальцем и только после этого поднял на меня довольный взгляд.
— Это не просто художество, Артур Викторович, — с нескрываемой гордостью заявил помощник, отодвигаясь от холста. — Картина называется «Победа Львов». Концептуальное искусство. Символизирует, так сказать, нашу стойкость и триумф!
Я присмотрелся к Белову.
Арт-терапия, при всей её визуальной абсурдности, работала блестяще. Руки тренера больше не тряслись от дрожи. Лицо поменяло тот нездоровый серо-красный оттенок на телесный. Взгляд прояснился. Что ж, очень любопытно. Мозг, занятый созидательным трудом, отвлёкся на созидательное, перестал подавать сигналы паники. И это меня обрадовало.
— Хвалю за подход, Артём Сергеич, — кивнул я, признавая его локальную победу. — Но расслабляться рано. Мы всё-таки должны стремиться к победе на Арене, готовиться к ней физически, а не выкладывать её скорлупками на картоне. Так что занимайтесь этим в свободное время. А сейчас вперёд, в зал.
Белов тяжело вздохнул, с сожалением оглядывая свой шедевр.
— Сейчас, буквально ещё пару штрихов, — пробормотал он. Тренер торопливо мазнул клеем по свободному участку, прилепил на холст ещё несколько скорлупок, после чего решительно вытер руки о штаны и поднялся из-за стола.
Он покорно зашагал следом за мной по коридору, но через пару метров вдруг скосил глаза на моё плечо, откуда из-под воротника выглядывал барон Сверчанский.
— Опять этот ваш вездесущий сверчок? — хмуро бросил Белов. — Это он вам настучал, да? Что я тут ерундой страдаю вместо работы? Так вот, это не ерунда.
— Не настучал, а провёл оперативную разведку обстановки, — спокойно поправил я помощника. — А то вы, Артём Сергеич, в таком пограничном состоянии находитесь, что от вас сейчас чего угодно ожидать можно.
Сверчанский, до этого сидевший тихо, тут же возмущённо вскинулся, расправляя усики.
— Попрошу без оскорблений, сударь! — погрозил барон лапкой в сторону Белова. — Гусары не стучат-с! Они проводят рекогносцировку в интересах командования! А вы бы лучше спасибо сказали, что я вас не оторвал от этого… орехового пасьянса!
Белов устало отмахнулся.
— Чтоб ты понимал, хитиновый, — пробормотал помощник. — Ладно, я не хотел тебя оскорбить. И вообще, мне полегче. Я уже в норме.
Я промолчал, хотя видел обратное. Белов оторвался от своей фисташковой мозаики, как утопающий от спасительного круга. Как только мы подошли к дверям тренировочного зала, дыхание Артёма Сергеича вновь стало прерывистым, на висках его выступили мелкие капельки холодного пота. Ломка возвращалась, пусть и не настолько сильная как прежде. Искорка лишь зашипела, тихо и возмущённо. Пусть барон и не перевёл её слова, но я понимал по интонациям саламандры, что она возмущалась. По большей части состоянием Белова и почему он довёл себя до такого состояния.
Двери тренировочного зала глухо захлопнулись за нашими спинами. Тандемы, ожидающие нас на лавочках, оживились.
— По местам! Продолжаем отработку! — скомандовал я, занимая позицию в центре зала.
«Блуждающие цели» были запущены Беловым. Он с тяжким вздохом устроился за пультом, щёлкнул тумблерами. Установка зашумела. Тяжёлые мешки-груши с жирными красными мишенями принялись раскачиваться у дальней стены, рассекая воздух.
Артём Сергеевич, стараясь скрыть вернувшуюся дрожь в руках, вооружился планшеткой с зажимом и свистком. Помощник нервно чиркал в листах, делая пометки, и то и дело издавал резкие, пронзительные трели, возвращал на старт тандемы, которые вылезали за ограничительные линии.
Я вновь убрал руки за спину, посматривая на полосу препятствий. Живчик пару раз дёрнул поводком, порываясь к мешкам, но затем успокоился, лёг у моих ног и посматривал за тренировкой издалека.
Искорку я переложил на плечо, она изредка шипела, подбадривая команды, судя по интонациям. Я же полностью ушёл в анализ происходящего.
Дэнни с Хрустальным барсом отработали на твёрдую четвёрку. Неон гибко уходил от раскачивающихся груш, чётко пробивая лапами мишени — электронные датчики пять раз выдали победный звуковой сигнал. Желешка, ведомая Костей, тоже показала класс: слайм растекался по полу, пропуская мешки над собой, и с глухим шлепком выбрасывал щупальца, точно попадая ими в красные точки. Шесть попаданий из семи.
Но на этом хорошие новости закончились.
Лера гнала Бублика по левому флангу. Но шестилапый варан был не в форме, как и ранее. Аномальное слюноотделение не прекратилось. Наоборот, кислота капала с его пасти чаще, окропляя защитный тент, расстеленный на полу. Теперь двигался он дёргано, словно пытаясь сплюнуть то, что мешало ему дышать. Выстрелы кислотой шли в молоко, из семи мишеней варан поразил лишь одну.
На правом фланге дела обстояли не лучше. И вновь, как и прежде Анна, обычно хладнокровная, сейчас выглядела ещё более растерянной. Там, где требовался резкий прыжок, Матильда медлила, теряя доли секунды. В итоге тяжёлая груша сбила лису на пол. Затем вторая. Третий мешок всё же Матильда сумела поразить, ударив в прыжке лапой. Гудок прозвучал. Но на этом всё.
Я дал отбой, подозвал расстроенных девушек к себе.
Лера была в бешенстве. Она злобно рычала на тяжело дышащего Бублика, а варан, чувствуя её агрессию, огрызался в ответ и брызгал едкой слюной. Анна тянула упиравшуюся Матильду за собой.