Страница 46 из 77
Я запустил руку в карман, куда спрятался барон. Пусто.
Интересный поворот. Сверчанский, конечно, любитель изредка исчезать, отправляясь на самовольную разведку или просто ради любопытства, но обычно он предупреждает об этом. Я настороженно оглядел питомцев обедающих рядом со своими хозяевами. Учитывая страсть сверчка к едким комментариям, он мог запросто спровоцировать кого-нибудь из питомцев на агрессию. Например, во время еды вараны особенно её проявляют, если кто со стороны мешает им принимать пищу. Да и песчаные лисицы довольно раздражительны во время трапезы.
Но в том то и дело, Сверчанского там не было. Что задумал сверчок? Где он шляется?
Оставив команду, я положил сытую Искорку на плечо, взял поводок с Живчиком. Вышел в коридор, направляясь в сторону своего кабинета и прислушиваясь к звукам.
Проходя мимо полуоткрытой двери в комнату Белова, я услышал знакомый баритон и остановился, заглядывая внутрь.
От того что я увидел, улыбка непроизвольно растянулась на моём лице.
Артём Сергеевич сидел за своим рабочим столом. У двери валялись ботинки, чуть дальше на боку покоился органайзер, и вокруг него были рассыпаны шариковые ручки, карандаши.
Помощника не трясло. Пик отвыкания, судя по всему, прошёл. Белов сидел за столом с закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Дрожащими пальцами Артём Сергеич размеренно перебирал горстку своих «счастливых» фисташек, выложенных на столешнице ровным полукругом.
А прямо перед ним, вальяжно заложив передние лапки за спину, расхаживал барон Сверчанский. Сверчок мерил стол шагами, то и дело останавливаясь, чтобы погрозить тренеру усом.
— … И что же это получается, милостивый государь? — вещал Сверчанский с интонациями прожжённого полкового командира. — Чуть запахло порохом, чуть закрутило живот, так мы сразу лапки складываем? За химическими пилюлями потянулись? Срамота-с! Малодушие в чистом виде!
Белов не открывал глаз, продолжая перебирать фисташки. Кажется, он находился в таком глубоком трансе, что воспринимал голос насекомого как галлюцинацию или внутренний монолог собственной совести.
— Вы офицер или институтка на выданье? — не унимался сверчок, картинно вздыхая. — Вот в наше время гусары лечили хандру саблей да доброй чаркой! Ну, может, ещё цыганами. А вы? Травите свой организм дрянью, теряете выправку, позорите мундир… тьфу, то есть гильдию! А ведь на вас юнцы смотрят! Солдаты! Как вы их в атаку поведёте, если сами от страха перед ломкой трясётесь, аки осиновый лист?
Я прислонился плечом к дверному косяку, с трудом сдерживая смех. Абсурдность ситуации зашкаливала, но, чёрт возьми, эта гусарская психотерапия работала. Ритмичный счёт фисташек. Непрерывный и нравоучительный бубнёж Сверчанского. Всё это создавало некий терапевтический эффект, цепляясь за который Белов успокоился окончательно.
— Честь, Артём Сергеич! Офицерская выдержка! — телепат торжественно поднял переднюю лапку вверх. — Вот ваше главное оружие! Сожмите зубы, расправьте плечи и покажите этой химической заразе, где раки зимуют! Иначе я лично вызову вас на дуэль и проткну шпагой вашу… эм-м… вашу гордость!
Белов тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз, сдвинул одиннадцатую фисташку в сторону. Затем откинулся на спинку своего стула.
Я тихо отступил от двери. Решил не прерывать этот сеанс. Барон справлялся с обязанностями психотерапевта получше, чем любой штатный мозгоправ.
Не успел я отойти от кабинета Белова, как из него вышел сам хозяин. Видимо сеанс был завершён. Походка помощника была шаткой, а лицо оставалось бледным, но паническая трясучка окончательно отступила.
— Запомните мои слова, сударь! — напоследок бросил в его сторону барон Сверчанский, прошествовав мимо и в пару прыжков добираясь до моего кармана, спрятавшись внутри.
В этот же момент из-за поворота вышли Кира и Полина. Девушки увлечённо обсуждали больную тему.
— … и если она продолжит пичкать его углеводами, у него может начаться дисбаланс Ядра, — категорично вещала Док, показывая на экран своего смартфона. — Его пищеварительный тракт не приспособлен к такой обработке.
Артём Сергеевич, увидев владелицу гильдии, инстинктивно втянул голову в плечи, но старые привычки взяли верх. В нём проснулась его фирменная старческая ворчливость.
— Кира, — хрипло начал помощник, преграждая им путь. — Я, конечно, всё понимаю, но ты видела ту лохань на кухне? Я был там, и когда заметил, обомлел просто! Пятидесятилитровая кастрюля борща!