Страница 73 из 86
— Да, это не Елисейские Поля, и с едой здесь не очень. Я даже похудел, как видишь. Но я никогда и не был гурманом. Два раза в день, в восемь утра и в четыре часа дня, нам дают суп или плошку овощей. Зато хлеба вволю, и по четвергам — мясо, — улыбнулся он.
— Какой ужас! — не удержалась она. — Мясо — раз в неделю!
— Зато Господь простит мне все те посты, которые я не соблюдал, — расхохотался он. — Я уже почти что мученик. Еще немного, и меня причислят к лику святых.
— Не святотатствуй, Сережа!
— Ты права. Я, скорее, поверю здесь в революцию, чем в Бога. У республиканцев отличные голоса. Allons enfants de la Patric.. — шутливо напел он. — Marchons, marchons..
— Господи, что это?!
— Я полагаю, марш этих революционеров. Здесь практикуют хоровое пение. Я тоже вполне созрел для того, чтобы выйти во двор и потренировать свои голосовые связки. Знаешь, это забавно.
— Ты сошел с ума! Какое отношение тыимеешь к политике?!
— Она тоже женщина, — пожал плечами Серж. — За неимением других..
— Ты можешь завтра же отсюда выйти.
— Под руку с тобой? Нет.
— Значит, ты отказываешься от моей помощи?
— Ты всегда меня правильно понимала.
— Что ж.. — Екатерина Григорьевна поднялась. — Я подожду.
— Разве тебя не ждут в Петербурге неотложные дела?
— Я давно не была в Париже. Я здесь под покровительством барона Редлиха, так что передо мной открыты все двери.
— Я вижу, — кивнул он на приоткрытую дверь тюремной камеры, за которой стояли охранник и секретарь.
— Я год жила затворницей благодаря тебе. Теперь, благодаря тебе, меня примут в самых блестящих салонах Парижа. Почему бы мне не воспользоваться? Я соскучилась по красивым платьям и приятным лицам, дорогой мой муж. Слишком дорогой, если учитывать сумму, которую ты задолжал, но мне это по карману. А дела.. дела подождут. К тому же я собираюсь объявить всему Парижу, что у тебя есть жена. Да, именно с этого я и начну..
— Все такая же, — презрительно сказал он. — Торговка!
— Да, Сережа, я торговка. Но ты-то теперь гораздо хуже. Ты каторжник, — с улыбкой сказала Екатерина Григорьевна и вышла.
Она хорошо знала своего мужа. Долго он не выдержит. Надо сказать барону Редлиху, чтобы условия содержания ужесточили. И чтобы никаких прогулок и пения революционных гимнов. Бунтарство надо искоренять.