Страница 45 из 86
— Я просто уговариваю графиню поехать на бал в Оперу. Потому что быть в Париже и не быть в Опере — это неприлично, — мгновенно переменил тему маркиз.
— Вы правы, — кивнул Эрвин Редлих. — Балы в Опере — это нечто особенное. Туда едут лишь для того, чтобы на следующий день всем сказать: «Я был на балу, меня там чуть не задавили».
— Верно подмечено! — рассмеялся маркиз. — Если вы позволите барон, вашу удачную шутку я приберегу для салона графини де Боань.
— Можете даже выдать ее за свою, — улыбнулся барон. — Мадам, дело в том, что на балах в Опере ужасная давка. Но чем больше народу, тем сильнее это привлекает публику. В Оперу ездят не затем, чтобы танцевать, и не затем, чтобы послушать музыку. А затем, чтобы побыть в толпе, насладиться зрелищем, посмотреть, кто пришел, в чем пришел, а главное, с кем и зачем? Аристократы изучают буржуа, чтобы понять: в чем диковинность этого зверя? Буржуа охотятся на кокоток. Мещанки пытаются подражать аристократкам. Это мешанина из людей разных сословий, которых в маскарадных костюмах друг от друга не отличишь. Потому что приличнее всего ведут себя кокотки. Этим-то не надо флиртовать с мужчинами, а лишь только договориться о том, что будет после бала. А вот дамы благородного сословия дают волю своим животным инстинктам именно на балу. Простите, если я оскорбил ваш слух, но я человек прямой, — слегка поклонился Александре барон.
— Я там была и все видела, — улыбнулась она. — Мы с мужем какое-то время жили в Париже, сразу после нашей свадьбы.
— Тогда я и имел честь познакомиться с вами, — живо откликнулся маркиз.
— Я помню. Я с удовольствием поехала бы на бал в Оперу, если бы барон согласился меня туда сопровождать. — Александра просительно посмотрела на Эрвина Редлиха.
«И после этого она утверждает, что они не любовники! — с усмешкой подумал маркиз. — Кого она хочет обмануть?!»
— Почему бы нам туда не поехать? — пожал плечами барон. — Вам надо развлечься, а это хоть и скучно, но весьма полезно: побывать на балу в Опере. Там можно непринужденно пообщаться с кем угодно.
«Неужели это намек? — оторопела Александра. — Ведь он прекрасно знает, что Серж непременно бывает на этих балах! Еще бы он пропустил такое зрелище и такую возможность попытаться меня вернуть! Ведь мы можем там встретиться!»
Разумеется, барон Редлих такую возможность предполагал. Более того, он этого хотел. Как всякому врачу, ему необходимо было узнать: как проходит лечение? В какой стадии сейчас находится болезнь? И насколько больной близок к выздоровлению? Потому что от этого зависело, пора ли поговорить с Александрин о свадьбе или еще не пора?
Поэтому мысль маркиза показалась барону Редлиху удачной. Он решил не откладывать и поехать в Оперу буквально на следующий же день. Ведь сезон балов был в самом разгаре.
Александра долго выбирала платье. В конце концов она решила не изменять своему стилю и не добавлять ни буфов, ни воланов. И ограничиться скромной полумаской из черного бархата, а не прятать лицо и фигуру под вычурным домино с капюшоном. Если бы барон хотел, чтобы она пряталась, он не последовал бы совету маркиза де Р* отвезти Александрин на бал, где бывает весь Париж, независимо от званий и сословий. Да и от кого ей прятаться?
Эрвин, который заехал за ней около десяти часов вечера, был вообще без маскарадного костюма.
— Слава богу, мне сегодня нет необходимости надевать напудренный парик или еще какую-нибудь ужасную вещь, чалму или шутовской колпак, — сказал он. — Мужчина в маскарадном костюме на балу в Опере становится посмешищем. Все сразу начинают думать, что это ревнивый муж, выслеживающий свою жену. И у нее появляется верный шанс остаться незамеченной. Симпатии всех на стороне влюбленных, а не на стороне рогоносцев, — серьезно сказал барон. — Я вижу, вы готовы? Это платье вам идет, — удовлетворенно кивнул он. — Не изменяйте себе, Александрин, и вот увидите: скоро изменятся все остальные дамы.
— Идемте?
— Да, конечно.
У входа в Оперу было настоящее столпотворение, как и всегда в день открытого бала. Общественные балы были введены королевским указом в период рождественских праздников 30 декабря 1715 года, причем исключительно из-за скудости королевской казны. Никто даже предположить не мог последствий такого шага! Даже революция не смогла отменить бал в Опере, потому что танцы оказались для парижан святее самой свободы. Можно было сколько угодно это порицать и высмеивать, но количество желающих все равно не уменьшалось. Балы сразу же стали собирать огромные толпы народа, ведь открылись двери в святая святых французской элиты, в одно из излюбленных мест высшей аристократии! Публика на эти открытые балы приезжала самая разношерстная: от герцогинь до проституток. Даже монахи стремились вырваться из монастырей, чтобы хоть тайно, но поприсутствовать в Опере в сезон балов. Моралисты не советовали ходить туда истинным христианам и вообще утверждали, что эти балы поддерживают распущенность.
В самом деле, в эти дни в Опере было дозволено все. Где еще порядочная женщина могла так отлично повеселиться, не опасаясь последствий? Дать себя поцеловать, прижаться в тесноте к своему спутнику, а в давке позволить сделать его рукам все, что вздумается. У входа в Оперу все барьеры рушились, кому была охота, тот скрывал свое лицо под маской, но большинство предпочитало не прятать лиц. Таким поступком, как сходить в Оперу на бал, следовало гордиться. Хотя на первый, неискушенный взгляд лениво движущаяся по огромному залу толпа могла показаться унылой и скучной. Но самом же деле это было безудержное веселье, но веселье, ограниченное теснотой, и все страсти кипели внутри, а не снаружи.
какое-то время они с бароном не могли проехать: из дверей вытекал людской поток, смешиваясь с другим потоком, с теми, кто стремился войти. Экипажи, таким образом, подъезжали и уезжали один за одним, мешая друг другу.
— Вы так и не наденете маску? — спросила Александра, перед тем как выйти из кареты.
— Меня все равно узнают, — пожал плечами барон. — И потом: вы хотите, чтобы меня записали в ревнивцы? Я никогда не опущусь до того, чтобы следить за женщиной, которую подозреваю в измене.
— Что же вы в таком случае сделаете?
— Вы уже знаете: я ее уничтожу.