Страница 42 из 1908
Я положил книгу за отворот рукава и, повинуясь порыву, снова обнял старика, который был мне роднее отца.
– Спасибо, Гибсон.
– Не думаю, что ты разочаруешь нас.
У меня в горле низко и несогласно забулькало, но, прежде чем я успел произнести хоть слово, Гибсон добавил:
– И твоих родителей тоже. Они поймут это, когда тебя уже здесь не будет.
– А я в этом не уверен.
Я разжал объятия, отпуская старика. У меня были еще две недели на подготовку, на прощальные слова. Но если не считать самого Гибсона, никто не заслуживал этих слов.
Он улыбнулся, показав ряд мелких белых зубов:
– Никто из нас никогда и ни в чем не уверен.
Было ли это капризом воображения или игрой серебристого света? Мне показалось тогда, что на лицо схоласта упала тень, словно солнце внезапно скрылось за облаками. Когда я вызываю в памяти образ Гибсона, то всегда вижу его таким, как в тот момент, – на ветру у прибрежной стены, сгорбленным, морщинистым и печальным. Стариком, опирающимся на трость. Видеть его в другом освещении, чем в тот прекрасный день, почему-то кажется мне кощунством, как будто все прочие дни были уродливы и ужасны.