Страница 392 из 1908
Пока мы путешествовали вместе, мне редко доводилось видеть, как Валка творит свою магию. Позднее такая возможность появлялась гораздо чаще, однако именно к тем искусственным сумеркам на Лестнице орхидей обращается моя память, когда я думаю о Валке. Я представляю, как она молча идет по цветной мозаичной плитке, не опуская рук, едва наклонив голову набок, как будто прислушивается к каждой поющей на деревьях птице. Как-то раз она сказала, что навигация в инфосфере похожа на попытки удержать воду в ладонях. Мимо проносится так много информации, работает так много сигналов и узлов, что даже ее пристальный взгляд, натренированный и благодаря нейронному кружеву способный охватить куда больше, чем взгляд обычного человека, не может уловить все.
– Вы говорили, что андроид увел вас отсюда? – уточнила она.
Я обошел ее и встал по стойке смирно между ней и тяжелой дверью в конце неровного тоннеля. Глаза Валки были закрыты, на лице проявились глубокие следы борьбы.
– Уверены, что хотите продолжать? – спросила она, приоткрыв один глаз.
– А есть идея получше?
– Несколько, – ответила она, и улыбка, озарившая ее серьезное лицо, была словно луч солнца в ночи.
Над нами моргнули и потухли огни. Я потянулся к мечу, привычно прицепленному электромагнитной застежкой к поясу. Я развернулся, оставаясь между Валкой и темнотой, где находилась гравированная дверь, готовый мгновенно активировать защитный щит Ройса.
– Что происходит? – спросил я.
– Тсс! – прошипела Валка.
В зал подул влажный ветер, унося с собой тени и вздыхая на дне колодца.
– Дверь открылась! – сказала она.
Что-то лязгнуло по мозаичной плитке у моих ног, и лишь большой боевой опыт удержал меня от того, чтобы пошевелиться. Это был один из множества глаз Кхарна, маленькая серебристая рыбка – не длиннее моей ладони. Недолго думая, я раздавил ее ногой. На полу тоннеля зажглись красные огоньки.
– Он знает? – спросил я, поворачиваясь к Валке.
Она промолчала; ее лицо напоминало закрытую книгу.
Наконец книга открылась, Валка скорчила гримасу:
– Не думаю. Дверь – часть изолированной системы. Открыть ее было нетрудно.
– А глаз?
– Что?
Я поковырял механизм сапогом.
На мраморном лице Валки смешались ужас и недоумение. Недоумение победило.
– Я тут ни при чем, – сказала она сухим, как старый пергамент, тоном.
Секунду мы оставались неподвижны. Кто-то вмешался и отключил глаз Кхарна. Уж точно не сам Кхарн.
– Надо идти, – сказал я, когда тревога отступила, и, дождавшись, пока Валка последует за мной, поспешил по освещенному алым светом проходу в раскинувшуюся перед нами тьму.