Страница 309 из 1908
– Может, и нет, – вставил Хлыст, оглядываясь на Дюрана в поисках поддержки. Старший помощник молчал. – Адр, я думаю, Джинан просто осторожничает. Быть между тобой и Бассандером – все равно что оказаться между молотом и наковальней.
– Как-то это трусливо, – заметила Сиран с легкой улыбкой. – Она ведь тоже капитан.
В этот момент старшему помощнику Дюрану на терминал поступил вызов, и он поспешно вышел, чтобы ответить. Остались лишь трое ветеранов боросевского Колоссо.
– А как Паллино? – спросила Сиран.
– Да как всегда, – ответил Хлыст. – Стойкий сукин сын. Даже глазом не моргнет.
– Ну, – сухо ответил я, – глаз-то у него всего один, моргать опасно.
– Не смешно. – Хлыст уколол меня взглядом и едва не замахнулся, чтобы ударить.
– Смешно.
– Да иди ты к черту! – буркнул он, принимая во внимание собравшихся в зале солдат. Ликтору коменданта не к лицу бить этого самого коменданта.
Сиран же улыбалась до ушей. Хороший знак.
– А напрямую со Смайт ты не говорил? В обход Лина и твоей девицы?
Я настолько стремился уладить все собственноручно, что напрочь забыл о том, что в дело вовлечены и другие силы. Пусть и не столь могущественные, как Первый стратиг, но куда могущественнее Бассандера Лина.
Райне Смайт. Рыцарь-трибун Райне Смайт.
– Нет, не говорил, – признал я и почувствовал, как невольно расплываюсь в улыбке.
– О, я знаю это выражение, – кисло заметил Хлыст. – Даже не начинай.
Я потер лицо ладонями. Мне хотелось расцеловать Сиран. У меня был другой выход. Только вперед и вниз, не сворачивая налево и направо[34]. Мы снова очутились в лабиринте – или вовсе не покидали его, – в сени мрачных деревьев моего разума.
– Не слушай его, твое величество, – сказала Сиран, глядя на меня снизу вверх. – Мне нравится, когда ты такой. – Она с улыбкой прикончила остатки водки. – Ребята, вам налить? Помянем Гхена как положено.
Сиран потянулась к бутылке, не дожидаясь ответа. Я был ей признателен. Она не увидела моих слез. Хлыст схватил меня за руку, я повернулся, удивившись той озабоченности, что отразилась на его лице.
Отмахнувшись, я вытер слезы и пробормотал:
– Твое величество.