Страница 1887 из 1908
Хороший ли я человек?
То, что я назвал молодого Альбе его именем, притянуло его как магнитом.
«Только Бог поступает правильно, лорд», — сказал он. «Нет праведных. Только Бог добр».
«Это сделал Бог, Эдуард», — сказал я. «Мой бог сделал это».
Молодой человек заколебался. «Если это так, — ответил он, — то либо он злой — и в этом случае ты прав, и твой бог не мой — либо здесь есть что-то, чего мы не видим ясно... что-то, чего мы не понимаем».
«Я думал, что понимаю...» — запнулся я. Я снова отвернулся от молодого человека, скрестив руки за спиной под плащом. «Но он больше не говорит со мной. Я... один, я...»
Я чуть не заплакал.
«Мне кажется, твои видения были милостью».
«Милостью?» Я повернулся к нему, потрясенный горечью в своем голосе. Это произошло там, прямо там, где мы стояли. «Милостью? Когда я закрываю глаза...»
Свет! Свет! Свет!
Я закрыл лицо рукой, но это не остановило сияние.
«Если то, что ты сделал, было волей Бога — моего Бога или твоего, давай не будем спорить — тогда ты должен верить, что поступил правильно. Если твои видения прекратились, возможно, твоя работа выполнена».
«Она выполнена», — сказал я, понимая, что время пришло. Я выпрямил плечи, сжал челюсти. «Мы больше не встретимся».
«Милорд?» Он не понял.
Или, на самом деле, он понял меня прекрасно.
«Завтра прощание, Эдуард», — сказал я. «Мы оба знаем, что я никогда не займу трон. Я отправляюсь на Тенбу, чтобы... чтобы снова умереть». Я зажмурил глаза. Осмелюсь ли я рассказать ему о послании Искателя? Повторить слова, которые Пританис и его Орден нашли написанными под звездами? Этот обрывок?
Выражение лица Эдуарда, отразившееся в зеркале, было таким... как бы мне это описать? У него отвисла челюсть, как будто он хотел ответить, но не смог. «Мой... Цезарь, твоя работа только начинается».
«Нет, — сказал я, — моя работа подходит к концу. Сьельсины побеждены. Исполины мертвы...»
«Капелла!» — возразил Эдуард. «Ты сам сказал, что там еще есть Исполины! Уничтожь этот корабль, если нужно — я не буду скучать по нему, — но ты нужен нам. Твоя дочь нуждается в тебе!»
Я не мог не улыбнуться. «Она нуждается в тебе, дорогой мальчик», — сказал я и услышал в своем голосе эхо Гибсона. Я видел, как Эдуард дернулся. «Ты думаешь, я не знал?»
«Милорд, я...» Это было... румянец на лице молодого человека?
«Тихо, Эдуард», — прервал я его, подняв руку.
Заикание мужчины прекратилось, и после минутной паузы он сказал: «Я не буду лгать ей ради тебя».
«Я не прошу тебя лгать», — ответил я, вдыхая прохладный, бодрящий воздух. «Я прошу тебя не говорить ей... пока я не уйду».
Тишина.
«Ты прав, Эдуард. Война еще не окончена. Но для меня она закончилась...» Я поправил на себе плащ той древней империи и крепко вцепился в него. «Ты спрашиваешь об Исполинах. О Наблюдателях. Остальные... Они далеко — пока — и, возможно, таковыми и останутся. Отчасти поэтому я должен уйти. Они тянутся ко мне, Эдуард, и поэтому я должен уйти, ради вас всех. Я сделал свое дело и сыграл свою роль...» Мой взгляд блуждал по далеким башням бушприта, возвышающимся, как прутья небесной клетки, как пальцы какой-то нечестивой руки. «Я уже победил». Я оглянулся через плечо и увидел его стоящим там с бледным лицом. «Земля падет. Империя не выживет — она уже ранена...» Мой голос затих, и с моих губ сорвался другой, слабый и тихий, из далеких воспоминаний. «Скажи мне, что ты хочешь инжир, и я отвечу: на это нужно время».
Я долго молчал. Молодой человек не шевелился, стоя в торжественном молчании. Я был рад его присутствию и молчанию — этой тишине.
«Ты же не собираешься ей рассказывать... правда?» — спросил Эдуард.
Я не смотрел на него.
«Если я... умру — на этот раз навсегда — это может их удовлетворить. Они, возможно, не будут вас искать. По крайней мере, не будут искать очень усердно».
«Она возненавидит тебя за это».
«Пусть ненавидит», — ответил я. «У нее свой путь, по которому она должна идти».
«Что это за путь?»
Вон те маленькие огоньки вдали... Это была "Буря" и то, что осталось от флота? Они казались такими маленькими. «Земля падет, а вместе с ней и Империя. Когда они уйдут, на их месте должно появиться что-то новое».
«Что именно?» — возразил он. «Ты передаешь галактику в руки Капеллы».
«Да», — согласился я. «Они выйдут на свет, и он сожжет их всех дотла».
«Я думал, ты покончил с пророчествами!» — воскликнул молодой человек, в его голосе слышалась горечь, слезы.
«Это не пророчество», — заметил я. «Это стратегия. Капелла тысячелетиями действовала в тени. Они не знают, как ходить при свете. Правда сломает их... со временем». Тогда я удвоил свои усилия, быстро заговорив: «Вам нужны союзники: джаддианцам можно доверять, по крайней мере, пока власть удерживают Алдия и Олорин, но у них есть свои проблемы. Лотрианцы по-прежнему представляют угрозу. Тебе нужно завоевать расположение великих домов».
«Великих домов?» Эдуард был в ужасе. «Почти все на Гододдине поддерживали Александра, если ты помнишь».
Да. Я вспомнил золотого принца Альфонса.
«Мандари поддержат власть — деньги всегда это делают — но ниппонцы могут изменить свое мнение. И экзархи на Тийнсе и Птолемее. Норманских лордов и фригольдеров можно убедить...» Мне пришла в голову одна мысль, и я произнес: «Моя сестра».
«Леди Сабина?» — спросил Эдуард.
Я никогда не встречал свою сестру. Сабина была моей заменой, рожденной с королевского разрешения после того, как отец лишил меня права на наследство. Криспин был назван лордом Обители Дьявола, лишенным права на потомство Высокой коллегией, но Сабина... Сабина стала графиней Карии, недавно заселенного мира во Внешнем Персее, далеко на юге галактики.
Таких домов, должно быть, десятки тысяч: молодые, голодные, жаждущие сделать себе имя.
Войны заканчиваются, как однажды сказал мне Кхарн Сагара. Война - нет.
Эдуард кивнул. «Милорд, мой... Цезарь, я...» Он замялся, положив руку на грудь. «А как же мой народ?»
«Твой народ?»
Он держал в руках свое ожерелье, крест из чеканного золота.
«Церковь».