Страница 1849 из 1908
Я почувствовал, как мои плечи расправились, и боль в левом плече не остановила меня. На них опустилась невидимая мантия, яркая и тяжелая, как звезды.
«Мы должны идти», — сказал Никифор, и в тот же момент я услышал оружейный залп, который сотряс корабль. Битва, которая казалась такой далекой, стала ужасающе реальной.
Пришло время положить ей конец — положить конец всему.
Я повернулся, чтобы уйти, не зная, что еще можно сказать.
«Кузен...». Голос Вильгельма остановил меня, не успел я сделать и трех шагов. «Скажи мне: что ждет меня... после конца?»
Я остановился, на мгновение задержав взгляд на Кассандре.
«Будет ночь», — медленно произнес я. Все, что у меня было, - это обещания. Обещания и надежда. «Но после... снова наступит день».
Тогда заговорила Кассандра. «Ваши мертвые придут встретить вас у врат рая», — поведала она, удивив меня своими словами. «Постучите, и двери откроются».
Старый император улыбнулся, склонив голову, как школьник в присутствии учителей. «Тогда я увижу тебя, когда ты придешь, — сказал он, — и это не прощание».
«Я буду искать вас», — сказал я и поднял руку.
Вильгельм склонил голову.
Затем Енох Врабель — сам покойник, как и все на борту «Авроры» — поднял руку и сделал странный жест, раздвинув пальцы. «Да благословит и хранит вас Господь», — сказал он.
Я склонил голову и повернулся, чтобы уйти, а бывший император опустился на свое смертное ложе с помощью врача, с которым ему предстояло разделить погребальный костер.
Это был последний раз, когда я видел бедного Вильгельма живым.
Когда я думаю о нем, то чаще всего вспоминаю именно этот момент. Но когда я это делаю, он цельный, потому что цельным он казался мне, его дух не был затронут разрушением его плоти. По-своему он напомнил мне Радхассу, которая благородно переносила боль и несправедливость своих цепей, не теряя достоинства. Он был человеком, сильнее ужаса, не тронутым отчаянием. Человеком, каким люди хотят быть, какими бы ни были его недостатки — а я давно простил ему их. В нем была слава человека, не потускневшая, не тронутая болезнями, страданиями, но ставшая ярче от них.
Он превзошел страдания, сделав слабость своей силой.
Этой силой он правил и удерживал свою рушащуюся Империю, чтобы она просуществовала до того последнего дня... когда я приду, чтобы разрушить ее, как того хотел Абсолют.