Страница 1807 из 1908
Я бросил гневный взгляд на молодого человека. «Ну конечно, ведь “Персей» так хорошо сработал на Сабрате».
Эдуард возразил: «Это может дать нам время». Он вернул на место смазанную маслом прядь волос, которая упала ему на лицо. В этот момент я понял, насколько устал этот парень. Он был похож на занавес, изношенный временем, и, глядя на него, мне казалось, что я вижу просвечивающий свет.
«Если император не обнаружен, — сказал я, — пусть он остается таким еще некоторое время...»
«Хозяин!» — встрял Сирота, голосом легким, как воздух. «Мой хозяин!»
«Слушай! Послушай меня!»
«Меня! Меня!» Гигант поерзал в кресле, наклонился вперед, положив три ладони на подлокотники черного трона. Заговорила левая голова, кастрат. «Возможно, гравитационное оружие будет эффективно».
«Не слушай меня!» — сказал другой, гневно посмотрев на своего собрата. «Я ошибаюсь».
«Помолчи!» — рявкнул кастрат. «Тише! Слушай! Прямой выстрел в центр существа может быть достаточным, чтобы захватить его волну».
Правая рука поднялась и повернула левую голову ладонью вбок. «Мы не имеем четкого представления о том, как линейная сингулярность будет распространяться в высших пространственных измерениях. Не говоря уже о временных измерениях».
«Оно обязательно увидит приближающуюся атаку!» — выдавил кастрат, кусая пальцы своего брата.
Правая рука отдернулась, черноволосая голова зарычала на белую. ««Артемизион» не мгновенен. Линия разлома распространяется со скоростью, близкой к скорости света, но это слишком медленно!»
«Это не так!» Две левые руки схватили правую.
«Это так!» — возразил бас с золотой короной, его лицо с крючковатым носом исказилось от разочарования. Шрам, нанесенный ему деймоном Капеллы, блестел на грубой щеке. «Ты видел, как он поймал Сияющую!»
«Хватит!» — рявкнул я. «Ты можешь это сделать или нет?»
Два лица смотрели друг на друга, руки хватали руки, в то время как вокруг нас с безмолвным ужасом мелькали картины гибели флота.
«Адриан».
Меня окликнул Эдуард. Человек из АПСИДЫ стоял на краю голографического колодца, положив руку на коммуникатор за правым ухом. Его глаза терялись в отблесках голографий, сияющих светом и пламенем бесчисленных конечностей Ушары, очки отражали зрелище.
«Что?»
Он пошевелился, и эффект исчез, из-за стекла показались глаза. «Это император», — сказал он. «Они обнаружили флот».
Если флот прибыл — если Дораяика прибыл — значит, время пришло.
Судный день настал.
«Где?»
Он быстро прочитал координаты, повторяя информацию, которую Кетеван постепенно передавала ему на ухо. «Над эклиптикой, за Ивейном».
Свет от их прибытия, должно быть, только что достиг Кинона.
«Император знает о Гододдине?» — спросил я.
Эдуард покачал головой так, что я понял: это не было отрицанием. Он просто не знал. «Они... подвергаются обстрелу».
Лориан, понял я.
Через мгновение адоратор подтвердил мое предположение. «Это Флот Круглого Стола».
«Что?» Селена моргнула. «Как?»
Было ли это везением? Провидением? Чистой случайностью?
Или Лориан был подготовлен, установил свои собственные спутники наблюдения — незаметно для Империи и сьельсинов? Но если это так, почему он держал их в секрете?
Он боялся миносских шпионов. Кто-то выдал наши передовые посты сьельсинам. Это было единственным объяснением того, почему мы не смогли обнаружить их варп-сигнатуры. Если только Наблюдатели не выследили их самостоятельно.
Оба варианта были ужасающими, хотя первый казался более вероятным, если Лориан действовал на основе разведданных. Но почему он не сообщил об этом?
«Сколько кораблей?» — спросил я.
«Они не сказали».
Мне нужно было поговорить с императором, чтобы понять, что происходит. Мне нужно было сделать то, что сделал Лориан, — отступить, чтобы увидеть. Я мог подняться над сражением, получить ясное представление обо всем, что происходило в мире за пределами... внизу.
Но они меня увидят. Она меня увидит.
Был ли у меня выбор?
«Приготовиться к запуску «Артемизиона», — приказал я, — и приготовиться к варпу.
Я увидел, как Кассандра просияла, как помрачнело черноволосое лицо Сироты. «Хозяин, — сказал он, — это... то, чего ты хочешь. Это не сработает!»
«Может и нет! — ответил я. «Мы должны попробовать!»
«Оружие будет обнаружено!» — умолял Сирота. Левые руки отпустили правую, но правая все еще цеплялась за запястье более сильной левой руки, пальцы в кольцах с рунами побелели. «Оно будет уничтожено».
«Тогда пусть оно будет уничтожено!» — крикнул я. «Выстрели из оружия! И отведи нас к Кинону!» Когда существо заколебалось, я проревел: «Делай, что я говорю, Сирота! Сейчас же!»
Гигант задрожал, его пальцы нащупали бесчисленные электроды, прикрепленные ко лбу, лицу, груди. На шее выступили вены, когда черноволосый зашипел, но поспешил подчиниться.
Звезды за окнами потекли, как краска по лицу женщины под дождем. Десять миллионов миль исчезли в одно мгновение, и голубое сияние космоса превратилось в одни звезды...
…и там был Кинон, безжизненный и мрачный.
А за нашими спинами — в пространстве, которое мы только что покинули — повисло нечто из металла и стекла, часовой механизм ужаса, извергнутый из пустого сердца «Демиурга». Механизмы, выкованные железной волей, вращались, щелкая, как барабан старого служебного револьвера Валки. Двигатели, древние, как Империя, впервые заработали, и из патронника была выпущена стрела длиной почти в милю, а ее внутренние механизмы, анстром за анстромом, закручивали ее все туже и туже, пока она не закрутила само пространство, и лезвие тьмы пронзило ночь, образовав складку на ткани мира.
Целые корабли падали из рук, исполненных чистой силы, сияющих, как звезды. Ушара не повернулась — ей не нужно было. Создатель сотворил ее так, чтобы она могла видеть во всех направлениях, двигаться во всех направлениях одновременно. Ее многочисленные кольца вращались, глаза были обращены наружу, окружая свет, которым она была. Она видела приближающуюся тьму.