Страница 150 из 1908
Задумавшись, она чуть опустила плечи.
Мне оставалось лишь отвести взгляд и повторить:
– Это ужасно.
Неподалеку из прибоя вынырнул умандх, таща за собой сеть с рыбой цвета потускневшего серебра. Он загудел, низко и монотонно, звук доносился из отверстия в голове, от которого расходились его длинные щупальца. Я почувствовал на себе взгляд Валки, но не обернулся, чтобы посмотреть на выражение ее лица, поскольку это было бы равносильно согласию с ней. Я все еще видел, как Дориан размахивает головой Макисомна с высунувшимся несоразмерно длинным языком. Сам сын лорда шел далеко впереди вместе с сестрой и виликом.
Я оглянулся на трущобы, в которых жили умандхи, существа загудели, привлеченные песней сородича. Они двигались с очевидной бессознательностью, словно муравьи в общем стремлении собраться вместе. Пока мы наблюдали за ними, тот, что вынырнул из моря, принялся раздавать улов торопливыми движениями щупалец, протягивая сородичам по одной-две мелкие рыбешки зараз, а те поднимали лакомство к верхней части туловища и забрасывали туда, где у них, вероятно, располагались рты. Нетрудно было вообразить себе их далеких неподвижных предков, впившихся корнями в морское дно и вытягивающих щупальца вверх в поисках добычи.
– Мы действительно переправили недавно тысячу аборигенов на Тритон. Хорошие образцы, хотя размножаться в непривычных условиях им будет не так-то просто, – сказал вилик.
Два его помощника в хаки похлопывали шокерами по бедрам, внимательно наблюдая за колонами. Чуть дальше стояли наготове наши охранники, чьи руки так и тянулись к оружию, на случай если рабы-ксенобиты подтвердят, что представляют опасность для детей графа.
Дориан нахмурился, но вместо него заговорила Анаис:
– Я даже не догадывалась, что мы вывозим умандхов с планеты.
– В доме Ковардов с Тритона убеждены, что сумеют обучить этих существ прокладывать кабель по дну моря. – Энгин нахмурился. – Сомневаюсь, что они способны хотя бы вкрутить лампочки.
Я бросил взгляд на Валку. Разве не этим занимались умандхи в тот день, когда я с ней познакомился? Они помогали устранить последствия одного из часто случавшихся в замке перебоев питания.
– Но это проблемы Ковардов, и если они найдут применение тварям, так это только к лучшему. Даже норманцы не смогли приставить их к делу, когда правили здесь.
И тут я понял, что это за человек и каково его место в мире.
– Вы раньше занимались торговлей?
Говорят, что на космических трассах все еще продают ксенобитов других рас, включая торговлю рабами-сьельсинами, в чем я имел несчастье убедиться.
– Да, разумеется, – ответил Найлз Энгин, раздувая грудь. – Я наладил канал поставки кавараадов с Садальсууда во внутренние системы. Помог разнообразить жизнь при старинных дворах.
Я никогда не видел кавараадов, так называемых гигантов, с продавленными лицами, словно кто-то вылепил статую из глины, а потом нажал большим пальцем ей на голову, так что получилась вмятина. Несколько веков назад они пользовались большой популярностью у организаторов Колоссо из-за своих размеров, их часто выставляли биться против мирмидонцев.
– Кавараадов? – повторил Дориан с удивлением на смуглом лице. – Значит, вы были работорговцем?
– И остался, – фыркнула издали Валка.
Я посмотрел, как она отходит в сторону, ссутулив плечи и считывая данные с планшета. Валка прислушивалась к песне умандхов, пытаясь понять ее. Я оставил детей графа с виликом и охранниками, а сам подошел к доктору и встал рядом с ней, глубоко вдавив сапоги в песок.
– Видите? – показала она на ряд плетеных колокольчиков, что висели над сложенными из мусора хижинами умандхов.
Я прикрыл глаза рукой от солнца и кивнул:
– Это ветряные колокольчики?
Хотя ничего общего между ними не было, они напомнили мне деревянные и бумажные молитвенные карточки, которые висели в притворе храма Капеллы или лежали у подножия иконы – с молитвами о силе, здоровье и храбрости. О любви и богатстве.
– Никто не знает, – ответила Валка и направилась к ближайшему сооружению. – Они развешаны повсюду в бараках умандхов в Боросево. Возможно, это как-то связано с религией. Как меня бесит, что мы не можем просто спросить их, – выдохнула она сквозь зубы.
– А вы не можете воспользоваться своим планшетом? – Я показал рукой на прибор, болтавшийся у нее на бедре, словно цингулум легионера. – Просто взять и спросить.
Она стрельнула на меня золотистыми глазами:
– Это же не язык, мессир Гибсон. Умандхи гармонизируют на разных частотах для выполнения разных задач. Например, один подает сигнал, что голоден, и остальные гармонизируют с ним, пока не накормят его. Вместе они становятся более разумными, но не намного больше, чем шимпанзе.
– То есть вы хотите сказать, что планшет только…
– Только имитирует один из их сигналов. Они понимают, что мы отличаемся от них, когда слышат наши сигналы, но ваши люди научили их подчиняться.
Я не отреагировал на этот укол. Она говорила не обо мне.
– Сколько слов… Сколько сигналов они используют?
– Нам известны всего несколько десятков. Скажите, положа руку на сердце, какова была вероятность того, что у сьельсинов есть нечто похожее на грамматику. Насколько это необычно?
– Единственный случай на двадцать пять рас, – машинально ответил я.
Валка сверкнула глазами, но улыбнулась:
– Не очень-то умничайте.
Скрестив руки на груди, я наклонился к ней:
– Я читал про одну теорию, утверждавшую, что такие языки, как наши, способствуют развитию цивилизации. Именно по этой причине только мы и сьельсины во всей Вселенной достигли стадии космических полетов.
– В известной Вселенной, – поправила Валка; она стояла в напряженной позе рядом со мной, словно скованная неким скрытым беспокойством. – Вы говорите о Филемоне…
– Филемоне с Неруды, – перебил ее я тоном, пересилившим мое врожденное чувство такта, – и о его «Неестественных грамматиках».
Я повернулся и посмотрел на Валку, явно удивленную тем, что мне знакомо имя этого ученого и его научные труды.
Доктор поджала губы. Ее впечатлили мои познания?
– Тор Филемон весьма убедителен, но размер выборки… – она поднесла руку к лицу, – он слишком мал. Кроме того, ирчтани и кавараады имеют свой язык, но не летают к звездам. Мне нравится эта гипотеза, но она остается только гипотезой.