Страница 35 из 84
— Я только хотел сказать, что жду на улице. Этот парень не выйдет на сцену, и тогда советую вам обратиться ко мне. Если публика не получит сегодня то, что хочет, я расскажу о причине срыва выступления. Скажу, что меня не пустила охрана. И вас всех уволят. Охранников много, а Николай Краснов один. И это я.
— Ладно, сиди тут, — кивнул старший.
Его пропустили в холл. Краснов почти без сил опустился в глубокое мягкое кресло, цветом похожее на ледяную лужу. Стоило добиваться славы, чтобы тебя вот так осадили какие-то шестерки! Но для них ты никто. Наплевать им, что ты знаменитый певец. За то, чтобы тобой восхищаться, денег не платят. А деньги — это главное.
Потом Краснова осенило: надо пойти к другому входу, не служебному, ведь там есть люди, которые могут его узнать и провести в клуб! А если не узнают? Если эта утка с пластической операцией принята ими за правду? Подумаешь, стоит у входа парень, похожий на Николая Краснова! Мало их таких по Москве ходит? Всю ночь можно простоять.
Он взял себя в руки, постарался успокоиться. Парни, которые его не впустили, свое еще получат. Извинений он не примет, потребует крови, потому что достали. Пусть их всех увольняют к чертям!
Время шло. «Игра воображения» уже должна была появиться на сцене. И тут в холл выскочил растрепанный парень в белой рубашке:
— Мужики, Краснов никуда не выходил?
Те переглянулись.
— Я здесь, — поднялся Коля.
— Как это здесь? — заволновался парень. — Вам давно на сцене надо быть!
— Меня в клуб не пускают. — Николай торжествующе посмотрел на охрану.
— Ладно, потом разберемся! Быстренько в зал! Поторапливайтесь! У нас сегодня на разогреве далеко не айс! Все ждут вас!
На этот раз охрана безропотно его пропустила. Лохматый был арт-директором, и они побоялись потерять работу. Краснов пробежал через полный зал народа, ловя осуждающие взгляды. Звезду, мол, дал парнишка. Совсем зазнался.
— Ты где был? — накинулись на него парни из группы, но так же, как и менеджер, слушать оправданий не стали: — Потом, все потом. Быстренько на сцену.
Так оно и получилось: быстренько. Выступление было скомкано, смято. Солист не то что не чувствовал вдохновения и желания работать, он просто был подавлен. К тому же перенервничал, не распелся.
— Это не тот Краснов, — громко сказал кто-то из публики.
— Не зажигает.
— Чего они нам лажу гонят?
В зале раздался свист и голоса:
— Краснова давай! Настоящего! Хватит нам двойников!
«Этот маньяк сломает мне жизнь! — отчаянно подумал Коля, заканчивая выступление. — Еще несколько таких плюх, и можно будет завершать карьеру!» Согласно контракту, он мог и не спускаться в зал после выступления, но не выдержал. Любопытство оказалось сильнее. Зачем тот парень приехал в клуб? Что он здесь делал, если с самого начала знал, что не выйдет на сцену?
Николай попросил официанта найти свободное местечко и пошел следом за ним по залу, лавируя между столиками. Какая-то дамочка, увешанная бриллиантами, как новогодняя елка гирляндами, тут же уцепилась за его рукав:
— Ты так изменился! Класс! — Она была пьяна. — Раньше тоже был ничего, но сейчас просто супер! Я еще подумала: какие губы! С ума сойти! Раньше было совсем не то!
— Вы уверены? — попытался улыбнуться он. — Может быть, вам просто показалось?
— Мне? Показалось? — обиделась дамочка. — Я, по-твоему, в пластике не разбираюсь? Да я уже три подтяжки сделала! Ты что, думаешь, я пьяна, да?
— Вы сама трезвость, мадам, — он взял костлявую руку, на которой пластика лица никак не отразилась, и поднес ее к губам. Дамочка тут же оттаяла и прошептала:
— Вот моя визитка, — свободной рукой она что-то засунула ему в карман. — Позвони. Завтра.
Он напрягся. Кто эта женщина? А вдруг влиятельная особа? Банкирша или, того хуже, чиновница. Сюда простые люди не ходят. Не позвонить — значит обидеть. Коля Краснов добрался до своего столика, вытер пот со лба и тут увидел, как в зал входит Лева. Коля махнул ему рукой: сюда!
— Приветствую, — Шантель плюхнулся на стул. — Уф! Чертовы пробки!
— Ты вовремя, — не выдержал Коля. — Явился, когда все уже обошлось. Сразу видно: продюсерское чутье.
— Я ж тебе говорю: пробки.
— А заложиться на них нельзя? Чтобы не опаздывать?
— Да я же не знал, что так получится! Как все прошло?
— Хуже не бывает. Надо что-то делать, Лева. Я хочу добраться до этого парня.
— А вдруг он маньяк?
— Не вдруг. Он точно маньяк. Погоди, вон Пашка идет, мы у него сейчас спросим.
Один из бэк-вокалистов «Игры воображения» шел к их столику. Коля подождал, пока он усядется, и кивнул официанту: освежи посуду.
— Паша, что было? — первым спросил Шантель.
— Ничего особенного. — Тот махнул рюмку коньяка и потянулся к закуске. — Сидели в гримерке, ждали, пока Колька по залу ходил. Удивились только, что он так рано приехал.
— По залу? — удивился Краснов. — Я ходил по залу?! Но я же раньше никогда этого не делал!
— Ну, мы подумали, что тебе захотелось потусоваться. Мы-то аппаратуру развертывали, ждали, когда ты наобщаешься и пройдешь за кулисы. Публика элитная, а ты теперь парень холостой. Может, ты себе невесту присматриваешь?
— И долго я присматривал себе невесту?
— Да минут двадцать. А потом куда-то исчез.
— Двадцать минут! О господи! — Коля взялся руками за голову. — Сколько же он мог натворить за двадцать минут! Теперь с десяток богатых и влиятельных людей считают меня полным идиотом! А во что я был одет?
— Одет? — удивленно посмотрел на него Паша. — И в самом деле. Сначала на тебе был тот же самый пиджак, что пару недель назад, когда мы в фонаринском ресторане лабали. Помнишь? Приметный такой пиджак, черный, блестящий. И кожаные штаны. Так ты что, переодеться выходил? А зачем? По-моему, классный был прикид.
— Я не..
— Коля, погоди, — заторопился Шантель. И Паше: — Аппаратуру собрали?
— Лев Антонович, мы..
— Встретимся завтра на репетиции.
— Понял. — Паша торопливо поднялся. — Коля, не бери в голову: в другой раз получится лучше, с кем не бывает.
Когда бэк-вокалист ушел, Шантель сочувствующе посмотрел на своего протеже:
— Не стоит при нем это обуждать. Представляешь, что начнется, если все узнают, что это был не ты? Скандал! Пойдут ненужные сплетни. Ты помолчи, Коля. Обойдется.