Страница 81 из 86
— Человек с таким диагнозом (а параноидная шизофрения не излечивается полностью, можно лишь добиться стойкой ремиссии) совершенно не обязательно должен принудительно содержаться в спецбольнице. Например, доктор Григорий Сегалин (основоположник эвропатологии — раздела психиатрии, исследующего влияние болезней на творческий процесс) призывал создать для таких людей «Институт гениального безумца». А главврач психиатрической больницы Владимир Анфимов писал о пациенте, знаменитом поэте Велимире Хлебникове: «Вот это наличие выдающихся задатков ясно говорит о том, что защищать от него общество не приходится, и, наоборот, своеобразие этой даровитой личности постулировало особый подход к нему со стороны коллектива, чтобы получить от него максимум пользы».
Никто не сомневается в тяжести заболевания Москвина, но очевиден и его незаурядный интеллект. Если создать такому человеку условия для работы, от этого выиграют абсолютно все. В моей практике в Институте психиатрии Минздрава был похожий пациент — крупный ученый. В периоды обострений он сам просил о госпитализации. Мы давали ему возможность работать в закрытой столовой между приемами пищи, и он там писал научные труды. Ментально нестабильных, но высокоинтеллектуальных людей в мире сотни. Сами по себе они зачастую не опасны для общества, а вот общество для них более опасно. Я бы создал для них в рамках большой больницы с прогрессивным главврачом специальное отделение, по которому они могли бы свободно передвигаться и заниматься там наукой.
Анатолий Москвин за решеткой
Многие, кажется, до конца не определились, кто для них Москвин: маньяк или чудак? Следует его на веки вечные замуровать за колючей проволокой психбольницы или наконец отпустить после многолетнего лечения? «Он же никого не убил, не покалечил, не изнасиловал», — говорят те, кто его защищает. Это так. Но нет никаких гарантий, что его эксперименты не переросли бы в физическую расправу над людьми, если бы в 2011 году его не задержали бы.