Страница 79 из 86
— Это были две красивые куклы, которые находились в нашей с женой комнате. Почему сына стали интересовать куклы, мы не знали, — утверждал отец на допросах.
В тот период Анатолий преподавал в Институте иностранных языков, где организовал курсы по кельтскому языку. Занятия стала посещать девушка, которая ему очень понравилась. Она, по воспоминаниям отца, обладала феноменальными способностями — например, ей достаточно было одного взгляда на страницу, чтобы запомнить текст. В общем, Анатолий и эта девушка стали встречаться. Хотели даже пожениться. Однако после окончания университета невеста куда-то уехала.
— Сын очень переживал эту разлуку и все время ждал ее возвращения. И так на протяжении 10 лет, — делился отец.
На этом фоне у Москвина прогрессировала болезнь, скрывать которую помогал образ жизни его семьи. Пожилая мать некрополиста рассказала, что у них с мужем есть уютный домик в селе. Они называют его дачей. Туда они уезжали в апреле и возвращались в сентябре. Все это время сын находился в квартире один. Повода не доверять ему у них не было: Анатолий был человеком умным и успешным, мог сам себя обеспечивать и не нуждался в опеке.
В первый раз «другие» куклы они увидели, как раз вернувшись осенью с дачи.
— Куклы были страшные, лица обмотаны чулками, на самих какие-то одежды, — вспоминала мать. — Нам эти куклы не нравились. Мы спрашивали у сына, почему они такие страшные, на что он отвечал: ему не хватает времени, чтобы их облагородить. В это же время в квартире в небольшом количестве стала появляться одежда, которую приносил сын. Анатолий говорил, что она ему нужна, чтобы одевать кукол. Сначала эта одежда лежала на диване, а затем он стал складывать ее в ванну и ругался, когда мы эту одежду перемещали. Несколько раз видели, что сын стирал свадебные платья. Говорил, что нашел их на помойке.
Из рассказа его коллеги. Михаил (имя изменено) познакомился с Москвиным в 2004 году. Практически сразу же Анатолий поделился с ним, что имеет страсть к коллекционированию кукол.
— Когда я в первый раз пришел домой к Москвину, увидел куклу больше человеческого роста, похожую на манекен, — вспоминал Михаил. — Она находилась в комнате его родителей, в левом дальнем углу около стула. Кроме того, я видел еще две куклы, сидящие на шкафу, в зале. Они размерами были похожи на настоящих кукол из магазина, были одеты в красивые платья.
Примерно в 2010–2011 годах я увидел в квартире Москвина еще одну куклу ростом около полутора метров, которая сидела в зале на диване. Ее лицо было замотано тряпкой, на голове — капюшон. С этой куклой Москвин разговаривал как с живой. Он ей меня представлял: «Ты не бойся, это Михаил пришел». После предлагал либо кукле поздороваться со мной, либо мне поздороваться с куклой. По правде сказать, мне она не нравилась, более того — пугала. Так что когда я приходил к Москвину, то просил его убрать ее куда-нибудь. И он куда-то эту куклу относил.
Одна из «других» кукол Москвина
Москвин поведал товарищу, что в другой комнате у него есть большая коллекция кукол. Однако рассмотреть эти «экспонаты» Михаилу так и не удалось: все помещение было до потолка завалено книгами. Впрочем, особого желания увидеть коллекцию у гостя и не возникало.
А вот запах он чувствовал… Неприятный, затхлый запах, который стал заметно сильнее в последний год. Он спрашивал об этом запахе Москвина. На тот отвечал уклончиво: «Так, ставлю магические опыты». А еще смущало Михаила, что по всей квартире валялась детская одежда, игрушки. Москвин говорил, что собирал их на помойках. И добавлял, что хочет удочерить ребенка.
Анатолий Москвин был признанным полиглотом, но главной страстью его жизни оставалась некрополистика. Он часами бродил по городским погостам, изучая эпитафии и надгробия, а часть своих научных трудов посвятил изучению истории сквозь призму погребальных традиций. Знал он и о том, что много веков назад практиковались «повторные» захоронения. Первое было временным, а второе уже постоянным. Или, например, умерших зимой складывали в отдельное помещение, где они были на морозе, а по весне каждый забирал «своего» покойника и предавал земле.
Словом, ни кладбищенской атмосферы, ни мертвецов Москвин не боялся. Тонкости мумифицирования он постигал с помощью научной литературы и… практики. Так, он пришел к выводу, что надо сделать «сушилку»: выкопал в лесу яму, в которую на время клал тела. Многое для него самого было экспериментом.
На допросах о целях своих изысканий Москвин каждый раз заявлял разное. Он уверял, будто хотел подарить погибшим детям вторую жизнь. В то же время признавался, что мечтал о ребенке и таким образом его «создавал». Иногда он заговаривал о поиске идеальной подруги, которая никогда его не покинет. Важный нюанс — все «куклы» исключительно женского пола в возрасте от 2 до 15 лет. Чтобы придать им объем, Москвин набивал высушенные тела газетами, пропитанными восковым составом, лица и кожу натирал парафином.
Позже оперативники вспоминали одно из самых тяжелых следственных мероприятий, когда Москвина привезли на кладбище — к могиле, которую он раскопал в 2008 году.
Со слов оперативников:
На месте он пояснил, что в течение всего июня 2008 года активно разыскивал эту девочку по всем кладбищам города и нашел ее только здесь где-то в начале июля. На тот момент на могиле стоял деревянный крестик и был холмик, на котором лежали несколько игрушек: зайцы, мишки и т. д. Он захотел пообщаться с девочкой-самоубийцей. Подкопал под крест, добрался до гроба. Вскрыл его. Взял тело девочки. Она была одета в белое длинное платье, гольфы до колен и белые туфельки. Он подумал, что, может быть, она станет его подружкой. Он решил взять тело этой девочки и унести его в сушилку, чтобы посушить и посмотреть, что из этого может получиться.
Забегая вперед, скажу, что некоторые родители потребовали возмещения им морального вреда. Но большинство от исков отказались.
Примерно за год до официального задержания у Москвина начались серьезные трения с законом.