Страница 68 из 86
Именно Татьяна приобрела муляжи гранат и пистолета. Она же уговорила Александра пойти на дело, пообещав, что Шестаков заплатит ему два миллиона рублей — сумма по тем временам огромная для любого человека. На судебном процессе Александр утверждал, будто Татьяна тайно подсыпа́ла ему в еду амфетамин, чтобы сделать более сговорчивым. В суде он вообще представлялся скорее человеком ведомым, слабовольным. Однако именно такие люди легче всего поддаются чужому влиянию.
В итоге Александр четко выполнил отведенную ему роль: угрожал пилоту вертолета и требовал изменить курс, заявляя, что им нужно «забрать брата». Примечательно, что после задержания Александр оказался единственным из их компании, кто искренне извинился перед пилотом.
На следствии и суде Татьяна заявила, что не брала денег за помощь, а руководствовалась, цитирую, «личными мотивами». Романтическая линия в этой истории в итоге зашла в тупик: как предположил один из следователей, женщина действительно влюбилась в Шестакова, а тот цинично использовал ее чувства.
«Установлено, что между ними велась переписка, была некоторая симпатия», — вспоминает сотрудник суда, присутствовавший на заседаниях. Саму идею побега Татьяна приняла без колебаний, о чем открыто заявляла в ходе процесса.
Следствие также детально подсчитало, во сколько обошелся этот побег. Сумма оказалась на удивление скромной. Муляжи гранат и пневматический пистолет стоили около 10 000 рублей, альпинистское снаряжение (трос и три карабина) — 3000, аренда вертолета — чуть более 80 000. Помощь бывшего пилота в расчистке площадки на базе отдыха «Ирма» обошлась в 10 000 рублей, услуги таксистов — примерно в 20 000, аренда квартиры — в 6000 рублей. С учетом сопутствующих мелких расходов общие затраты составили около 300 000 рублей. «Даже обидно, что так дешево», — шутили правоохранители.
Судебный процесс завершился быстро.
Из материалов дела
Свою вину в захвате и угоне вертолета Татьяна не признала. Она утверждала, что лишь присутствовала в салоне и никому не угрожала. Александр настаивал, что из-за воздействия наркотиков не осознавал своих действий. Шестаков же пытался проявить благородство и взять всю вину на себя. При этом он иронизировал, заявляя, что благодаря его дерзкому поступку вскрылись проблемы в тюремном ведомстве.
Кстати, как признался мне недавно один из сотрудников ФСИН, страшнее побега для их ведомства ничего нет. Гибель заключенных от болезней, передозировок или в драках с сокамерниками — все это меркнет перед чрезвычайным происшествием такого масштаба. За побег жестко наказывают всех: от рядовых инспекторов колонии до генералов из центрального аппарата ФСИН в Москве.
— Шестаков мне показался безответственным, агрессивным, — вспоминает судья Александр Майоров, который был председателем на процессе. — Дерзкий по характеру. В целом вину он признал, оспаривал только отдельные признаки преступления. Объяснил свой мотив просто — желание свободы. В деле нет данных о том, что он собирался делать на воле. О планах уехать за границу не говорил.
Однако в первоначальных показаниях Шестакова осталась такая цитата:
Оставить колонию повод был весомый, но говорить я об этом не желаю. Поехать хотел в Москву, потому что там у меня были дела финансового плана. В Москве я должен был получить много денег. Подробности объяснить не желаю. Деньги я зарабатывал лично, но каким способом — объяснять тоже не желаю.
— Судебное слушание прошло в обычном режиме, — добавляет судья. — Помню день приговора — 28 января 2013 года. Сроки подсудимым назначили внушительные. Но Шестаков отреагировал спокойно, в отличие от других.
За решеткой тяжелее всего пришлось Александру, которого суд приговорил к 12 годам колонии особого режима. В следственном изоляторе его положение оказалось крайне тяжелым. Молодой человек находился в строгих условиях: передвигался только в наручниках и исключительно в сопровождении группы сотрудников с собакой. Сам он был убежден, что администрация ФСИН мстит ему за содействие в побеге заключенного. Александра неоднократно помещали в карцер, применяли к нему физическую силу и спецсредства — наносили удары резиновой палкой. Он несколько раз пытался покончить с собой. Его жалобы в Верховный суд наполнены эмоциями:
Считаю мое содержание чрезмерно жестоким и несоизмеримым с содеянным.
Он подчеркивал, что назначенное наказание сопоставимо с теми сроками, которые дают маньякам и террористам.
А что же Шестаков? Он вроде не жалуется.