Страница 32 из 86
Его камера небольшая и довольно светлая. Мне показывают угол, в котором стояла кровать Василия Сталина. Сейчас там тоже установлены нары, только уже другие. Вообще, эта камера и сегодня жилая. Ее нынешний «постоялец» — молодой человек, арестованный за кражу. Быт здесь незамысловат: железное ведро с питьевой водой, шахматы (он играет сам с собой), шкафчик, заполненный нехитрой провизией… Заключенный сидит за столом и сосредоточенно пишет письма. Он даже не подозревает, что каждую ночь спит на том самом месте, где когда-то лежал сын генералиссимуса.
Камера, где, по некоторым данным, сидел сын Сталина.
Фото сделано во время посещения автором Владимирского централа
А я иду дальше. Судя по документам, Василий Сталин поменял во Владимирском централе минимум три камеры. Сначала его содержали во втором режимном корпусе, который старожилы называли больничным, поскольку там располагалась медчасть. Затем последовал третий и, наконец, четвертый.
Коридор, по которому ходил известный заключенный
Именно в «четверке», в угловой камере на третьем этаже, сын вождя провел большую часть своего срока. По злой иронии судьбы в этих же стенах сидела практически вся родня второй жены Сталина — Надежды Аллилуевой. В их числе ее родная сестра Анна и невестка Евгения (вдова брата Павла).
Несчастные Аллилуевы оказались полностью изолированы от мира якобы за то, что распространяли секретные сведения о личной жизни Сталина. Сотрудники показывают их камеры. Но там все стандартно. Да и что могут рассказать стены? Немного. Другое дело — люди…
Константин Евсеев, который охранял Василия Сталина.
Фото сделано автором во время беседы с ветераном ФСИН
Константин Евсеев почти 40 лет проработал во Владимирском централе. Он отвечал за тюремное производство, а его супруга трудилась там же медсестрой. Оба давно на пенсии и живут недалеко от тюрьмы. Константин Дмитриевич, несмотря на почтенный возраст (недавно он отметил 95-летний юбилей), выглядит и чувствует себя отлично. У него потрясающая память и удивительно ясный, светлый ум. Общаясь с Евсеевым, сразу понимаешь, почему в свое время Василий Сталин позволил себе полностью раскрыться в беседах с этим человеком.
Ветеран пенитенциарной системы пригласил меня в гости: все-таки о тайнах закрытых учреждений действительно лучше разговаривать за их пределами. Жил Константин Дмитриевич скромно. Ничто в его крохотной квартире не напоминало о том, что вся его жизнь была связана с Владимирской тюрьмой.
— После войны я устроился в школу военруком, — начинает ветеран свой рассказ. — А в 1947 году мне предложили перейти в Особую тюрьму Министерства государственной безопасности. На первых порах я работал там обычным электриком. Позже стал отвечать за различные участки производства, где трудились осужденные. Вот так 36 лет в этих стенах и пролетели. Но хочу подчеркнуть: я никогда не был конвоиром или охранником. Я работал вместе с заключенными. Понимаете разницу?
— Конечно! А как произошло ваше знакомство с Василием Сталиным?
— В тот день я монтировал в третьем корпусе скрытую проводку. Для этого приходилось пробивать в стене борозды под нее. Работа тяжелая, и мне в помощь выделили троих осужденных. Это были Вася Сталин, Григен и Меликьян. Сталин представился как Василий Павлович Васильев.
Я так сразу прикинул: не похож он на этих двоих. Ботиночки на нем были необычные, с острым носом — сейчас такие носят, а тогда у нас подобных и не видели. Костюм у него был военный, куртка такая, как у летчика. Да и по всей его выправке видел: не из наших он, не из простых. Ростом он был примерно с меня, метр восемьдесят.
Я всем троим задачу поставил, объяснил, где и как надо пробить борозду. Выдал инструмент — скальпель и кувалду. Поняли? Поняли. Вопросов нет? Нет. Тут Вася достает папиросы «Грузия» и предлагает мне. А у нас ведь строго: угощаться у заключенных не полагалось. Но я, чтобы не обидеть, ответил: «Я курю только "Беломор". И если ваши закурю, то закашляю».
Тюремная карточка Василия Сталина, где указаны иные фамилия и отчество.
Именно под этими данными отбывал срок сын генсека
Спустя время прихожу — а Васи нет. Те двое мне и говорят: «Вася набил мозоль. Ему работать нельзя. Мы за него все сделаем». Ну, раз они так между собой решили — значит, так тому и быть.
Потом Вася все-таки вернулся на участок и поинтересовался, есть ли у нас механический цех. Я ответил утвердительно и показал ему никем не занятый токарный станок. Он на нем работал, вытачивал детали. Как-то раз он заметил, что тяжелые кастрюли с едой разносчики таскают по корпусам вручную. Пожалел людей и решил облегчить их труд — сконструировать специальную тележку. Сам придумал механизм, чертежи сделал. И вышла очень хорошая тележка, на которой развозят и сегодня пищу для заключенных.
Уже потом я понял, почему его определили именно в мое подчинение: у меня была совсем маленькая рабочая бригада из арестантов. Лишних вопросов они не задавали, а на крупном общем производстве его бы быстро рассекретили.
— Вы с ним много общались?
— У меня была небольшая комната, где лежали вещи, документы. Он туда ко мне приходил на перекур. А курил он часто и помногу. Анекдоты всегда рассказывал. Какие? Да все больше скабрезные, неприличные. (Смеется.) Но мы долго друг друга изучали. Василий не признавался, кто он, а я не спрашивал.
— Вы были с ним на «ты» или на «вы»?
— На «ты». И вот в один момент у меня сорвалось: «Вась, а за что тебя посадили?» Тут моя была ошибка. Но он не смутился, ответил: «За язык». Я ему: «Как это — за язык? Что он у тебя, такой длинный, что ли?» Он: «Да сказал я в высших кругах: как, мол, вы можете править государством, если не смогли организовать похороны отца». А помните, что на похоронах Сталина было много жертв? Так я и узнал, что это сын Сталина.
— А до этого момента вы сомневались?
— Я догадывался, но сомнения оставались. А тут уже все вроде раскрылось, и он уже не скрывал, что является сыном Сталина.