Страница 6 из 60
Максим прошёл в пятый цех тот, который был зарезервирован под «Катюши». Пока там было пусто. Только голые стены, бетонный пол, редкие лампы под потолком. Он представил, как через месяц здесь загуляют станки, забегают люди, запахнет порохом и маслом. Но сегодня тут полная тишина.
Он вернулся в кабинет, сел писать отчёт для Москвы. Сталин просил докладывать раз в месяц, но Максим решил не тянуть. Коротко, по делу: первый цех работает, второй организуется, третий принимает оборудование, остальные готовятся. Цифры, факты, сроки.
Вечером, когда стемнело, Максим обошёл цеха. Первый: корпус танка уже стоял на стапеле, рабочие сваривали борта. Второй: стеллажи заполнялись деталями, Федотыч учил молодых сортировке. Третий: грузчики заканчивали разгрузку, Воронцов сверял накладные.
— Ну что, орлы, — сказал Максим, заглядывая в третий цех, — как дела?
— Заканчиваем, — ответил Воронцов. — Завтра продолжим установку.
— Молодцы.
Максим вышел на улицу. Заводские трубы дымили, где-то гудели грузовики. Он посмотрел на звёзды, подумал о Наталье, о детях. Сегодня он придёт домой поздно, но они привыкли.
Он вернулся в кабинет, дописал отчёт, запечатал в конверт. Завтра утром Козырев отправит его в Москву.
Максим уже собирался уходить, когда в кабинет заглянул Козырев. Майор был без формы, в простой гимнастёрке, усталый, но бодрый.
— Засиделся, Егоров? — спросил он, присаживаясь на стул.
— Отчёт писал, — ответил Максим. — Завтра отправляй в Москву.
— Отправлю. Ты только цифры проверь, чтобы не придрались. Берия любит точность.
— Проверил. Всё чётко.
Козырев достал папиросу, закурил.
— Слышал, Кошкин уже корпус варит. Это хорошо. А третий цех когда запустим?
— Через три дня, — ответил Максим. — Воронцов обещал. Если станки не подведут.
— Не подведут, — сказал Козырев. — Я за ними следил. Прямиком с Урала, новые, ещё в смазке.
— Это радует. А что с людьми? Обещанные рабочии прибыли?
— Двести человек завтра будут. Из Новосибирска, из Томска. Молодёжь, но с образованием. Училища кончали.
— Отлично. Пусть Воронцов встречает и распределяет. Третий цех приоритет.
Козырев кивнул, затушил папиросу.
— Ладно, пойду. Тебе тоже отдыхать надо.
— Успею, — усмехнулся Максим. — Отдохну после войны.
Козырев ушёл, а Максим ещё раз прошёлся по цехам. В первом уже работала ночная смена. Кошкин, которого он встретил у стапеля, был мрачен.
— Что случилось? — спросил Максим.
— Кромки листов не совпадают, — ответил Кошкин. — Придётся подгонять вручную. Теряем время.
— Теряйте, но качество не снижайте. Первый танк должен быть образцовым.
— Знаю, — вздохнул Кошкин. — Потому и переживаю.
Максим похлопал его по плечу.
— Держись, Михаил Ильич. Это только начало.
Он вышел на улицу. Ночь была звёздной, тихой. Заводской гул успокаивал. Максим представил, как через год с этого места будут уходить на фронт эшелоны с танками, как их будут грузить, считать, отправлять на запад. И от того, как они работают сегодня, зависит, сколько из них вернутся.
Дома горел свет. Наталья не спала, ждала.
— Поздно, — сказала она, пропуская его в дом.
— Работы много, — ответил он. — Но всё идёт.
— А дети уже спать улеглись. Лариса всё мишку обнимает, заснуть не может.
— Соскучилась?
— По тебе. И по новой игрушке.
Максим улыбнулся, разделся, сел за стол. Наталья налила чаю.
— Ты, главное, не переутомляйся, — сказала она. — Мы тебя одного имеем.
— Не переутомлюсь, — пообещал он. — А ты ложись, я ещё посижу.
Она ушла, а он долго смотрел в окно, на огни завода. Завтра снова работа.
А в Европе всё ещё шла война.