Страница 28 из 60
Глава 11 Первый эскиз и слезы
Двадцать первое ноября тысяча девятьсот тридцать девятого года выдалось на удивление тёплым для сибирской осени. Максим сидел в кабинете, просматривал последние сводки из цехов, когда в дверь постучали. Вошёл Козырев, и лицо его было необычно оживлённым.
— Егоров, — сказал он, — Горлицкий приехал. Сегодня утром, на два дня раньше срока. Он уже на заводе.
Максим встал из-за стола.
— Как раньше? Он же должен был быть через два дня!
— Телеграмма, — усмехнулся Козырев. — Не успели отправить. Он выехал из Свердловска сразу после того, как мы договорились. Сказал, что не терпится начать.
— Где он сейчас?
— В первом цехе, смотрит на Т-34. Я сказал ему, что подойдёшь.
Максим быстро вышел из кабинета. Сердце билось чаще обычного, Горлицкий был тем человеком, который мог создать машину, способную переломить ход войны. Он направился в первый цех, и, войдя, сразу увидел группу людей, стоящих у стапеля. В центре был невысокий плотный мужчина лет сорока, с внимательными, живыми глазами и цепкими, рабочими руками. Рядом с ним стояли ещё несколько человек, видимо, его команда.
— Лев Израилевич? — спросил Максим, подходя.
— Да, — ответил тот, поворачиваясь. — А вы — Егоров?
— Он самый. Добро пожаловать в Красноярск.
— Спасибо, — Горлицкий пожал руку, и рукопожатие было крепким, уверенным. — Наслышан о вас. Говорят, вы делаете невозможное.
— Мы стараемся, — ответил Максим. — Познакомьте меня со своей командой.
Горлицкий кивнул и начал представлять:
— Это Курин Николай Васильевич, ведущий конструктор. Ксюнин Григорий Фёдорович, специалист по ходовой части. Неклюдов Алексей Дмитриевич он по орудийной установке. Ильин Константин Николаевич он по бронированию. Сазанов Иван Сергеевич он по трансмиссии. Эммануилов Иван Иванович он по электрооборудованию.
Максим пожал руку каждому. Все они выглядели серьёзными, сосредоточенными, готовыми к работе.
— Очень рад, — сказал он. — Вы нам очень нужны. Я видел ваши проекты. Знаю, что вы можете сделать больше, чем просто копировать чужие образцы.
— Спасибо, — ответил Горлицкий. — А что именно вы хотите создать?
— Самоходную артиллерийскую установку, — ответил Максим. — На шасси Т-34, с гаубицей М-30 калибра 122 мм. Для поддержки пехоты и подавления укреплений.
Горлицкий переглянулся с коллегами.
— Мы думали об этом, — сказал он. — На Урале мы уже набросали некоторые идеи. Но не было возможности реализовать.
— Теперь она есть, — ответил Максим. — У вас будет цех, станки, люди. Всё, что нужно.
— Когда можно начать? — спросил Горлицкий.
— Завтра. Сегодня я покажу вам цех, где вы будете работать. И вы сможете разместиться.
Максим провёл их в шестой цех, тот, что был выделен под самоходные артиллерийские установки. Помещение было просторным, с хорошим освещением, уже подготовленным для работы. В углу стояли чертёжные столы, инструменты, несколько станков.
— Вот ваша база, — сказал Максим. — Если нужно что-то ещё, то только скажите.
— Всё отлично, — ответил Горлицкий, осматривая цех. — У нас будет всё необходимое.
— А теперь — к делу, — сказал Максим. — Завтра утром я жду вас здесь. Мы обсудим чертежи и план работы.
— Договорились, — ответил Горлицкий.
Вечером Максим вернулся домой. Наталья накрыла ужин, дети уже спали.
— Как прошёл день? — спросила она.
— Хорошо, — ответил Максим. — Горлицкий приехал. Завтра начинаем работу над самоходкой.
— Ты доволен?
— Очень. Этот человек сможет сделать то, что нужно.
На следующее утро Максим пришёл на завод засветло. Горлицкий и его команда уже были на месте, стояли у чертёжных столов, разбирали бумаги.
— Доброе утро, — сказал Максим, подходя. — Начинаем?
— Начинаем, — ответил Горлицкий, разворачивая большой лист ватмана.
На нём был набросок будущей самоходной установки, а именно: корпус, рубка, орудие. Схема была грубой, но уже читалась концепция.
— Вот, — сказал Горлицкий. — Это первая мысль. Мы берём шасси Т-34, снимаем башню, ставим бронированную рубку с гаубицей М-30.
— А лобовая броня? — спросил Максим.
— Сорок пять миллиметров, как у танка, — ответил Горлицкий. — Но можно увеличить до семидесяти пяти, если пересмотреть массу.
— Массу будем считать, — сказал Максим. — Главное это чтобы машина была надёжной и проходимой.
— А как с боекомплектом? — спросил Курин.
— Сорок снарядов, — ответил Максим. — Это минимум.
— Много, — заметил Ксюнин.
— Но нужно, — сказал Максим. — В бою перезаряжать некогда.
Они начали работать. Сначала разобрали шасси Т-34: чертежи ходовой части, двигателя, трансмиссии. Горлицкий диктовал, Курин чертил, Ксюнин проверял расчёты. Неклюдов работал над орудийной установкой, как закрепить гаубицу, чтобы она не мешала работе экипажа. Ильин рассчитывал броневые листы. Сазанов подбирал трансмиссию. Эммануилов тянул провода к фарам и приборам.
Максим сидел рядом, иногда подсказывал, но чаще просто смотрел, как рождается машина.
К полудню у них был готов первый эскиз. Горлицкий отложил карандаш, посмотрел на Максима.
— Вот, — сказал он. — Если всё пойдёт по плану, через месяц мы сделаем опытный образец.
— Месяц — это много, — сказал Максим.
— Тогда две недели, — усмехнулся Горлицкий. — Но это будет черновая работа.
— Пусть будет черновая, — ответил Максим. — Главное это чтобы работало.
Они продолжили работать до вечера. Максим приносил чай, иногда задерживался, чтобы обсудить детали. К вечеру он устал, но был доволен.
Дома его ждал ужин. Наталья, как всегда, накрыла на стол.
— Как дела? — спросила она.
— Хорошо, — ответил Максим. — Работаем.
— Ты счастлив?
— Да, — сказал он. — Это важно.
Он сел за стол, поел, выпил чай. За окном темнело, заводские трубы дымили.