Страница 25 из 60
Однажды, в конце ноября, они закончили все чертежи и начали изготовление первого опытного образца. Рукавишников сам встал к токарному станку, вытачивая затворную группу. Григорьев встал к фрезерному, делая ствольную коробку. Кузнецов отлаживал газоотводный регулятор. Смирнов проверял чертежи на соответствие.
Максим заваривал чай, приносил бутерброды, иногда задерживался до поздней ночи. Он видел, как рождается оружие, как оно обретает форму из куска металла. И с каждым днём он всё больше убеждался, что они на правильном пути.
Через две недели первый образец был готов. Рукавишников собрал ружьё, проверил все механизмы, отрегулировал прицел.
— Готово, — сказал он. — Можно испытывать.
— Когда? — спросил Максим.
— Завтра. На полигоне.
На следующий день они выехали на полигон. Мороз был сильным, снег лежал на земле. Мишени установили на сто метров. Рукавишников лёг на снег, прицелился, выстрелил.
Первый выстрел и попадание в центр. Второй был чуть левее. Третий был снова в центр.
— Точность хорошая, — сказал Рукавишников. — Теперь другая дистанция.
Мишени перенесли на триста метров. Рукавишников снова выстрелил. Попадание. Потом ещё два. Все в пределах допустимого.
— Отлично, — сказал Максим. — Теперь проверим броню.
Они установили броневой лист толщиной тридцать миллиметров. Рукавишников прицелился, выстрелил. Пуля пробила лист.
— Сорок миллиметров пробьет? — спросил Максим.
— Тридцать пять, — ответил Рукавишников. — Но если сделать новый патрон с вольфрамовым сердечником, будет больше.
— Я закажу, — сказал Максим.
Они вернулись на завод. Рукавишников был доволен, но не успокаивался.
— Нужно улучшить прицел, — сказал он. — И сделать сошки складными.
— Делайте, — ответил Максим.
Вечером Максим вернулся домой. Наталья накрыла ужин, дети уже спали.
— Как дела? — спросила она.
— Ружьё готово, — ответил Максим. — Оно работает. Мы спасём тысячи жизней.
— Ты счастлив?
— Да, — сказал он. — И устал.
Он сел за стол, поел, выпил чай. За окном темнело, заводские трубы дымили.
А в Европе всё ещё шла война.