Страница 31 из 80
Спустя десять минут он не выдержал и постучался в дверь:
— Ты скоро?
— Тебе что, и воды для меня жалко? – из-за запертой двери огрызнулась Надя.
— Мне жалко потраченного на тебя времени.
Она выскочила из ванной, громко хлопнув дверью.
— Поставь чайник, – напомнил он, добравшись, наконец, до горячей воды и бритвенного прибора.
Выйдя же из ванной, Никита увидел, что Надя сидит на кухне за пустым столом и ждет, когда закипит чайник.
— Может быть, накроешь на стол, милая?
— Я не знаю, где у тебя чашки.
— А ты поищи. Открой шкаф, загляни в холодильник.
— Ты не джентльмен.
— Можно подумать, что ты леди. Ха-ха!
— Небось, загляни сюда эта сушеная вобла, старался бы вовсю!
— А ты как думаешь? У нее есть деньги.
— Ага. Значит, продаем себя.
— Мы с тобой получаемся вроде как коллеги, – усмехнулся Никита. – Только я на мелочи не размениваюсь. На триста баксов, – ехидно добавил он. И подозрительно спросил: – Кстати, ты ничем таким меня не наградила?
— Что-что?
— Венерическими заболеваниями страдаешь? Мне уже бежать в больничку?
— Да у нас каждую неделю медкомиссия!
— Где это у нас? В борделе?
— В массажном салоне.
— Большая разница!
— Слушай, ты просто хам!
— Можно подумать, что ты привыкла к другому обращению.
Он достал из холодильника тарелку с нарезанным сыром и колбасой, потом полез в хлебницу. Черный кончился, но зато осталось полбатона. Девушка не двинулась с места. Ишь, расселась! Еще и злится!
— У тебя для меня найдется хоть одно хорошее слово? Как-никак, ты меня вчера трахнул! Я, может, уже не один год мечтаю из этого притона выбраться! И выберусь.
— Ты переоцениваешь свои силы.
— Мог бы просто мне посочувствовать.
— А ты мне? Я с твоей помощью в такое дерьмо вляпался! Сам еще не знаю, во что, но мало мне не покажется. Предчувствие.
— Так тебе и надо!
— Что-что?
— А ничего, – огрызнулась Надя. Он решил, что на сегодня хватит, и довольно жестко сказал:
— В общем так, милая. Я уже понял, что мы не расстанемся друзьями. Напоследок у меня будет к тебе только одна-единственная просьба.
— Какая? – томно протянула она.
— Сделай так, чтобы я никогда тебя больше не видел.
— Ладно, я это запомню.
Она встала и вдруг неприятно усмехнулась:
— А ты об этом не пожалеешь, милый?
— Вряд ли.
— Ну, тогда прощай. Завтракать можешь в гордом одиночестве. Но если я тебе все-таки понадоблюсь, тебе долго придется вымаливать у меня прощение. Очень долго. И за это прощение придется дорого заплатить.
— Ох, как много мы о себе понимаем!
— Не проводишь?
— До двери с удовольствием. Но в лифт ты войдешь одна.
В прихожей эта нахалка одернула коротенькую юбчонку, крутанулась перед зеркалом и махнула ему ручкой с ехидной улыбкой:
— Бай-бай, дорогой! У меня такое чувство, что ты меня на всю жизнь запомнишь!
Закрыв за ней дверь, Никита вздохнул с облегчением. Сегодня предстоит тяжелый день. Надо ждать визита непрошеных гостей. И очень хорошо подумать, как себя вести. Странно только, что Вера еще не позвонила. Ей пора бы сообщить ему о сюрпризе.
Она сидела в своем кабинете
и готовилась к визиту Марго. Даже обедать не пошла, попросила секретаршу сбегать в ближайшее кафе и принести еду в директорский кабинет. Но на пакеты, из которых шел аппетитный запах, Вера едва взглянула. Потом все-таки заставила себя немного поесть. Она уже поняла, что самое трудное предстоит сейчас. Выдержать свою роль до конца и грамотно и правильно ответить на все вопросы.
Марго влетела в ее кабинет в начале третьего. Это была холеная дама лет сорока, большая любительница бриллиантов, которыми не пренебрегла даже сейчас, будучи в трауре. На Марго был дорогой черный костюм и крохотная шляпка с вуалью. Видимо, это означало глубокую скорбь. Уже на пороге вдова громко зарыдала и кинулась на грудь владелице кабинета:
— Вера!
«Какие перемены! Теперь тебе вновь придется заняться поисками надежной защиты и опоры! И ты начала с меня».
— Маргарита Станиславовна.. Рита.. Все будет хорошо. Кофе хотите?
— Кофе? А не будет ли мне плохо? Я сегодня с самого утра принимаю успокоительное.
— Тогда чай. Соня!
— Да, Вера Александровна? – секретарша заглянула в кабинет.
— Сделай, пожалуйста, чай для Маргариты Станиславовны, а мне кофе. И закрой, пожалуйста, дверь.
Вера хотела для начала поговорить на темы отвлеченные, но, даже не дождавшись чая, Марго начала жаловаться на жизнь:
— Это ужасно! Я же никогда ни во что не вникала! Володя сам занимался делами и при мне старался никогда об этом не говорить. Я просила денег и тут же их получала. И потом: я так много времени проводила на курортах и в санаториях!
«Забыла добавить: и в клиниках пластической хирургии. Чуть ли не половину месяцев в году», – мысленно заметила Вера. Она знала, что хозяин предпочитал держать Марго на расстоянии. И охотно оплачивал ее заграничные вояжи. Только дело тут было не в молоденьких смазливых секретаршах, а в чем, Вера и сама толком не понимала. Знала только, что любовницы у хозяина никогда не было.
— ..и вот я одна. Одна! А как же Володино дело?
— Других наследников, кроме вас, нет? – деловито спросила Вера.
— Нет, – всхлипнула Марго. – Моя свекровь и Володин брат вряд ли могут на что-то претендовать. Завещания Володя не оставил, все произошло так внезапно! Прямые наследники жена и сын. То есть я и Павел. А Пашке нет еще и восемнадцати.
— Но, быть может, были соучредители? Есть вещи, о которых я не знаю?
— Нет, он все сделал один. То есть, был когда-то человек, с которым Володя начинал дело. Но потом они расстались, пай давно уже выплачен, и, таким образом, все теперь принадлежит мне. То есть, будет принадлежать, когда.. Ну, в общем, ты меня поняла.
— Что ж, это хорошо. Одной проблемой меньше. Не надо затевать судебную тяжбу. Это всегда неприятно.
— Я понимаю.. – протянула Марго. – Но я теперь приехала к тебе, потому что Володя.. Он очень хорошо о тебе отзывался, Вера. О твоей деловой хватке, пунктуальности, настойчивости. Он был от тебя просто в восхищении. И всегда говорил, что только тебе и доверяет. Что ты лучший его директор.
— Спасибо огромное. – Угрызений совести она не чувствовала. Покойный хозяин хорошо о ней отзывался, что ж..
— Ты теперь должна занять его место, – вздохнула Марго.
— Что?!