Страница 24 из 80
— О нас? А что о нас говорить? По-моему, у нас с вами все в порядке. Разве я когда-нибудь давала повод во мне сомневаться?
— Да ты ни разу не давала никакого повода! – Кажется, он сказал это в сердцах. Вера снова украдкой взглянула на часы: пора, не пора? Надо потянуть еще минут десять, а потом начать раскачивать эту лодку.
— Значит, у нас с вами все в порядке. Мы друг друга прекрасно понимаем, нам легко вместе работать, а раз так, то вы ведь не собираетесь искать себе другого директора магазина?
— Нет, не собираюсь.
— Наш заказ несут. Кажется, я проголодалась! – весело сказала Вера. Они будут заняты едой как минимум минут десять! Те самые вожделенные десять минут! О, как же она сегодня обожает тыквенный суп! Этот осточертевший протертый супчик, на сто процентов диетический, минимум калорий, черт бы его побрал!
И вслух Вера сказала:
— Как же я люблю тыквенный суп!
— Что, тяжелый был день? – участливо спросил Владимир Иосифович. – Устала? Пообедать не удалось?
— Да, – кивнула Вера. Какая разница, правду она сказала или соврала? Еда отвлекла ее от расчетов. Надо забыть на время о минутах, об этих тикающих часах. Забыть о том, что каких-то лишних полчаса, проведенных ее собеседником в этом ресторане, могут испортить все. И весь ее план насмарку.
— Неплохо, – сказал Владимир Иосифович, отведав жульен, и поднял свой бокал: – Хорошая здесь кухня. Я всегда ценил твой вкус. Ну, за встречу? За нашу с тобой встречу в неофициальной обстановке. Не как хозяина фирмы и его директора магазина, а как просто мужчины и просто женщины.
«Вот теперь пора», – решила Вера. Без десяти. И сделав из своего бокала жадный глоток, серьезно сказала:
— К сожалению, я вынуждена обратиться к вам сейчас как к хозяину фирмы.
Он поморщился и поставил свой бокал на клетчатую скатерть. Сказал неласково:
— Ну, давай. Но скажу сразу, что если ты собираешься просить за этого щелкопера, ничего не выйдет. Я вчера ему уже все сказал. И своих планов менять не собираюсь.
«Итак, еще половина дела сделана, – обрадовалась Вера. – Они уже накануне крупно поговорили. Кто-то еще об этом обязательно должен знать. Допустим, жена Владимира Иосифовича. Ценный свидетель». И она еще более серьезно сказала:
— Все еще хуже, чем вы думаете. Похоже, что Никита перепродал эту партию компьютеров. А денег за нее так и не получил. Они зависли и надолго. Расчет, видимо, должен был осуществляться по безналу, и он отгрузил товар прежде, чем на его счет упали деньги.
— Что?! Впрочем, я так и предполагал!
— Он сделал глупость.
— Глупость?! Ты это называешь глупостью?! Такой серьезный просчет?! Да ни один бизнесмен в здравом уме и твердой памяти никогда на такое не пойдет!
— Возможно, что деньги ему когда-нибудь заплатят.
— Возможно. Но это «когда-нибудь» меня никак не устраивает. Я дал ему кредит под конкретное дело. И на месяц, не больше. И я не потерплю, чтобы из меня делали дурака.
«Без трех минут, – машинально отметила Вера. – Еще разок качнуть эту лодку? Чтоб уж наверняка нахлебалась воды. До самых краев. Пожалуй, стоит». И после паузы сказала:
— Он сделал мне предложение.
— Тебе?! Предложение?! Да как он смеет! Кто он и кто ты!
— Видимо, хотел на правах мужа воспользоваться моими деньгами.
— Разумеется!
— Владимир Иосифович, но он мне нравится.
— Вера, посмотри на меня..
И тут Вера увидела, что в зал вошел Никита. Встал в дверях и начал оглядываться по сторонам. Все-таки постарался прийти вовремя. Три минуты опоздания – это не в счет. Это сущие пустяки, когда речь идет о таком человеке, как Никита. Она открыла сумочку, заглянула в кармашек. Все в порядке. Потом улыбнулась Владимиру Иосифовичу:
— Вы только посмотрите, кто пришел! Легок на помине!
Тот повернул голову. Вера достала две таблетки снотворного из потайного кармашка своей сумочки и бросила ему в бокал. Она знала, что хозяин человек расчетливый. Потому что пробился в жизни сам, как и она, испытав и нищету, и позор разорения. Потом вновь поднялся и на этот раз уже твердо стоит на ногах. Но цену деньгам Владимир Иосифович хорошо знает. Свой бокал вина он обязательно допьет, раз деньги за него заплачены. О, за несколько лет Вера хорошо изучила привычки своего хозяина! Она прекрасно помнила, как однажды в сауне он, уходя, забрал недопитую бутылку пива. Сказал, поймав ее удивленный взгляд:
— Я за это заплатил.
Они проводили очередной корпоратив в санатории, под Москвой, и Вера сама утверждала смету. Она прекрасно знала, сколько потрачено и на эту сауну, и на шикарный ужин, и на артистов. И что такое в сравнении с этим копеечная бутылка пива?! Но хозяин не оставил ее обслуге. Заплачено!
Едва она торопливо закрыла сумочку, Владимир Иосифович обернулся и удивленно спросил:
— Откуда он здесь?
— Это я его позвала.
— Зачем?
— Поговорите с ним. Хотя бы затем, чтобы ему отказать. – Никита уже заметил их, что-то сказал хостес и стал пробираться между столиками. Ресторанчик был забит, за каждым из них сидели посетители. Вера подняла свой бокал:
— Простите меня, Владимир Иосифович. Но я знаю, что кроме вас никто не решит эту проблему. Давайте выпьем вина, и я поеду. А вы уж тут сами.
— Ладно, Вера, я вижу, что должен тебе помочь. Все-таки ты женщина. Но это и хорошо, – он отпил из своего бокала, что Вера отметила с удовлетворением. Меж тем Никита уже был рядом. Она услышала:
— Добрый вечер.
Владимир Иосифович недовольно посмотрел на подошедшего к ним молодого человека и негромко, но со значением сказал:
— Вера, мы еще вернемся к этому разговору, нам сегодня помешали. Я не сказал того, что хотел.
«О чем это он?» – подумала Вера.
— Я вас оставлю? – она посмотрела на Никиту и увидела в его глазах немой вопрос: «Ну, как?». И еле заметно кивнула. Мол, ни о чем не беспокойся.
— Я завтра тебе позвоню, – сказал Владимир Иосифович, обращаясь к ней.
«Ну, это вряд ли», – подумала Вера и, попрощавшись с мужчинами, направилась к выходу. Еще половина дела сделана. Смешно, но сколько ни делай, все равно остается все та же заклятая половина. Пока все не закончится. Пока не будет одержана полная и безоговорочная победа. Оглянувшись на выходе из зала, она отметила, что Никита заметно нервничает. О чем-то подозревает? Но теперь уже поздно. Слишком поздно.
С самого утра его трясло от волнения,