Страница 41 из 48
Глава 39
Я вытерла набежавшие на глаза слезы и снова набрала бывшему. Бесполезно... Телефон отключён также, как и телефон Тёмы.
Видимо, Виктор решил хорошенько поиздеваться надо мной.
Оставалась последняя, шаткая надежда — я набрала Юле. Возможно, отец связывался с ней, говорил что-то или даже сообщил, где он сейчас живет.
Юля ответила после третьего гудка — на заднем плане слышался звонкий гул студенческого коридора.
— Да, мам? — отозвалась она.
— Юль, привет... А папа случайно не говорил тебе, где он остановился?
— Нет… А что случилось?
— А он вообще говорил с тобой? Может, звонил тебе сегодня? Или писал что-то…
— Нет, мам, ты что! Даже если бы позвонил, я не стала бы с ним разговаривать. Я вообще не хочу с ним общаться после всего, что он устроил, — отрезала Юля, но тут же замолчала, прислушиваясь к моему тяжелому дыханию. — Так что случилось? Почему ты носом шмыгаешь? Плачешь, что ли?
— Да нет, нет, всё нормально… — попыталась я успокоить дочь, но сдерживать лавину ужаса внутри больше не было сил. Губы задрожали, и я беспомощно выдавила: — Он забрал Тёму…
— Что?! Он забрал брата? Зачем? Куда?!
— Я не знаю! — слезы снова хлынули из глаз. — Он приехал в школу и просто увёз его! Сказал, что хочет провести с ним время и сам решит, когда нужно будет вернуть его домой. Сказал, что они поедут в кафе... А потом просто отключил телефон! Он же ничего, вообще ничего не понимает в его болезни! Он думает, что я накручиваю! Я только что была в полиции, звонила адвокату — никто не может помочь! По закону он отец, он имеет право… А я просто с ума схожу!
Дочь молча выслушала мой сбивчивый, испуганный монолог. В трубке повисла тишина, прерываемая лишь её частым, испуганным дыханием. Юля прекрасно знала, каково это — вытягивать Тёму из приступов. Она сама не раз дежурила у его кровати.
— Может, обратиться к дяде Руслану? — осторожно предложила дочь.
— Нет! — выпалила я сразу же. — Даже не думай об этом. Мы с Русланом... Всё... Я точно не могу больше к нему обращаться!
— Мам, а где ты сейчас находишься? — спросила она вдруг совершенно другим, собранным и серьезным голосом.
— Недалеко от его школы, — я бессильно опустила голову на руль. — Я не знаю… просто не знаю, что делать, Юль. Куда бежать?
— Так, слушай меня внимательно, — твердо произнесла дочь. — Успокойся и поезжай домой. Слышишь? Тебе ничего не нужно делать сейчас. Я уверена, что всё будет хорошо...
— Что тут хорошего?! Ты говоришь это просто для того, чтобы меня утешить?
— Нет, мам. У меня есть одна мысль…
— Ты знаешь, где он находится?! Тогда скажи мне адрес! Я поеду туда прямо сейчас!
— Нет, мам, пожалуйста! — Юля испуганно перебила меня. — Ты только всё испортишь! Поверь мне, тебе сейчас не нужно вмешиваться и не нужно ничего делать. Дай мне возможность самой всё разрулить. Пожалуйста, просто поезжай домой...
— Ну я… нет, я не могу так! — воскликнула я, чувствуя, как всё внутри меня протестует против этого вынужденного бездействия. — Как я могу просто сидеть и ждать, пока мой ребенок…
— Пожалуйста, поверь мне! — громко и уверенно повторила дочь. — И не паникуй! Отец точно не причинит Тёме вреда. Он же всё-таки его любит…
Юля вынудила меня пообещать, что я поеду домой, и мы попрощались. Она поклялась, что меньше, чем через час сама позвонит и сообщит мне новости...
Я опустила телефон на пассажирское сиденье. Руки по-прежнему подрагивали, но в словах Юли была какая-то странная уверенность, которая заставила меня ей поверить.
Мне оставалось цепляться только за одну-единственную мысль — что Тёме с его папой сейчас весело и хорошо, что они гуляют и хорошо проводят время (и едят только разрешенные продукты!), пока я здесь медленно схожу с ума от страха.
Артём
Когда папа встретил меня у ворот школы, я ужасно обрадовался. Он так давно не гулял и не играл со мной, а тут, улыбаясь, пообещал, что сейчас мы поедем в одно интересное место. Я сразу же забыл, что мама обещала забрать меня пораньше из школы. Мне казалось, что папа наконец вернулся и сейчас устроит нам какой-нибудь праздник...
Но мы приехали не в парк и не в детскую комнату с игровыми автоматами.
Папа привел меня в чужой, незнакомый дом. Здесь было темно и некрасиво. На стенах висели старые обои, которые отваливались кусками, а на кухне стояли горы немытых тарелок. Папа сразу же запер входную дверь на два замка, снял куртку и стал быстро ходить по комнате туда-сюда.
На интересное место это было вообще не похоже. В животе уже немного урчало, а в голове появилось знакомое, неприятное чувство слабости — мама всегда в такие моменты говорила, что надо срочно проверить пальчик и достать контейнер с едой.
— Пап, а когда мы будем кушать? — спросил я, подойдя к нему. — Мама говорила, что мне нельзя пропускать обед.
— Подожди, Тёма. Не до этого сейчас, — буркнул папа.
Он сердито поговорил с кем-то по телефону, а потом с размаху бросил его об стену и расколол. Тут же стал без спроса копаться в моём рюкзаке и отключил мой телефон тоже.
Мне стало не по себе. Захотелось домой, к маме, в свою светлую уютную комнату с любимыми книжками и игрушками.
Я снова подошел к нему и тихо попросил:
— Пап, поехали домой. Мама будет ругаться...
— Перестань ныть! — рявкнул он на меня. Лицо у него стало красное, злое, а глаза — чужими. — Ты теперь будешь жить со мной. Мама твоя развлекается с богатыми мужиками, ты ей больше не нужен!
У меня внутри всё сжалось, а в горле встал горячий ком. Мой прежний папа, которого я очень любил, кажется, куда-то исчез. Вместо него стоял этот страшный человек и кричал на меня.
То, что он сказал про маму, было явно неправдой — мама меня очень сильно любила и никогда бы меня не бросила.
В этот момент я понял, что папа меня обманул. Никакого интересного места не будет. Он забрал меня из школы, просто чтобы спрятать здесь, в этом доме.
Я тихонько, стараясь не шуметь, отошел в самый дальний угол комнаты и застыл около окна. Мне очень хотелось, чтобы мама поскорее приехала и забрала меня домой. Но ведь она даже не знает, где мы находимся...
В полузаброшенном дворе дома было пусто и уныло. Но вдруг на дороге показались сразу несколько огромных черных внедорожников с наглухо тонированными стеклами. И они направились прямо к нашему дому...
— Пап, а ты кого-то ждешь? — спросил я, не отрывая взгляда от машин.
— Нет! Зачем спрашиваешь...? — недовольно проворчал он, делая шаг к окну. В его голосе послышалась явная тревога.