Страница 24 из 48
Глава 24
Он не стал спрашивать моего разрешения. Его рука скользнула с моего предплечья на затылок, пальцы запутались в волосах, вынуждая меня запрокинуть голову и посмотреть на него.
— Руслан... — мой шепот был мольбой. Но в чем именно я сейчас больше всего нуждалась — чтобы он остановился или чтобы не останавливался никогда? — Я не могу...
— Можешь, — перебил он. — Ты слишком долго держала себя в узде... Просто позволь себе это...
Его губы коснулись моей щеки, медленно скользнули к моей до дрожи чувствительной шее. Рука легла на мою талию, прижала к себе так плотно, что я кожей почувствовала жесткость его мышц и бешеный, рваный ритм его сердца, бьющегося в унисон с моим.
— Я знаю, что ты видишь во мне монстра, — прошептал он, и его губы на мгновение коснулись краешка моих губ, дразня, искушая. — Знаю, что ты боишься. Но прямо сейчас... забудь об этом! Дай мне возможность доказать тебе...
И он поцеловал меня.
Я почувствовала себя так, будто прыгнула с обрыва в ледяную воду, ожидая шока, но вместо него обнаружила, что могу дышать. По коже пробежала волна мурашек. Руки, словно живя собственной жизнью, поднялись и легли на его широкие плечи, пальцы сжались на дорогой ткани его пиджака.
Я прикрыла глаза, отдаваясь его рукам, его губам, его запаху — и в этот момент единственным, что имело значение, был его шепот у моего уха. Он говорил о том, как сильно он меня хочет, насколько я желанна, насколько красива и прочее... Жаркие, почти неприличные комплименты разливались медом по моей израненной душе.
Его ладони скользили по моему телу, не встречая сопротивления, лишь на мгновение замирая на самых чувствительных местах. Я чувствовала, как его дыхание обжигает мою кожу, как его губы, дразня, оставляют влажный след на шее. Все мои страхи и доводы рассудка растворялись в бесконечной, обжигающей нежности, которую он дарил мне.
Моя броня осыпалась пеплом, обнажая раненую, изголодавшуюся по теплу душу.
Вдруг Руслан немного отстранился — сбросил пиджак и рванул на себе рубашку. Его тело, лишенное привычной офисной облочки, оказалось воплощением грубой, необузданной силы: широкие плечи, стальные мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей, шрамы, напоминавшие о жизни, полной опасностей.
Но эта сокрушительная мощь парадоксальным образом обернулась нежностью.
И это меня обезоружило... Если бы он сейчас проявил хоть каплю агрессии, если бы попытался взять меня силой — я бы вырвалась, сбежала и... Закрылась бы в своей броне уже навсегда! Но его нежность... она буквально пригвоздила меня к месту. Она распахнула ту дверь, которую я однажды заперла наглухо и выбросила ключ.
Он прижался своим крепким, горячим торсом к моему, и я почувствовала, как моя решимость тает, превращаясь в чистую, пульсирующую потребность. Его ладони скользили по мне, и каждое касание было вопросом, на который мое тело отвечало без единого слова.
— Вика... — его шепот щекотал кожу. — Ты даже не представляешь, сколько времени я хотел этого... Сколько времени я хотел тебя! Ни одну женщину...
Он не договорил.
Не договорил, потому что я запустила пальцы в его жесткие волосы и притянула ближе к себе. Я поняла, что больше не хочу сопротивляться. Я действительно хочу принадлежать этому мужчине.
Я прикрыла глаза, не в силах скрыть стон, сорвавшийся с моих губ. Его руки, такие крепкие и надежные, сейчас казались единственным якорем в мире, который рушился у нас под ногами. Я чувствовала себя такой желанной, такой живой, как будто та часть меня, что умерла вместе с предательством мужа, внезапно оттаяла и начала биться в унисон с его сердцем. Мне хотелось просто позволить ему взять всё, что он хотел, и утонуть в этом ощущении безопасности, которую он излучал каждым мускулом своего тела.
Но вдруг, как вспышка молнии, в этом дурмане пробилась пугающая, ледяная мысль.
Я — в его объятиях, беззащитная, потерявшая контроль.
Что я делаю?
Мы здесь, потому что кто-то пытался нас убить. Мои дети, Артем и Юля, спят в комнатах по соседству. Мы в самом эпицентре охоты, а я... я позволяю себе забыться?
Я почувствовала, как внутри всё перевернулось. Как я могла позволить себе эту минутную слабость, когда вокруг нас сжимается петля?
С резким вдохом я уперлась ладонями в его твердую грудь.
— Руслан, остановись. Я прошу тебя... Я тебя умоляю...
Он замер, его дыхание было тяжелым, глаза потемнели от желания, которое он с трудом удерживал на поводке. Он выглядел сбитым с толку, словно не понимал, как я могла вырваться из его рук, когда сама же притягивала его к себе.
— Что не так...?
— На нас охотятся! Мы в смертельной ловушке, а ты... мы оба ведем себя так, будто это безопасный курорт! Я не могу, Руслан. Я просто не могу позволить себе это сейчас...
Я отступила на шаг, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься.
Руслан смотрел на меня, и в его взгляде, который еще секунду назад светился обожанием, теперь проступала холодная, тяжелая отстраненность человека, не привыкшего к отказам.
— А если я решу... Решу этот вопрос? — спросил он тихо. — Тогда ты сможешь себе это позволить?
— Да... — произнесла я еле слышно, одними губами.
— Обещаешь?
Я не смогла ответить и только молча кивнула.
Но Руслану и этого было достаточно. Подхватив с пола пиджак, он быстрым шагом решительно покинул комнату, оставив меня одну.