Страница 14 из 48
Глава 14
Ресторан, в который он меня привез, находился на крыше одного из небоскребов. Панорамные окна, приглушенный джаз и приятный аромат — всё здесь настраивало на релакс, но в обществе своего босса я вряд ли могла расслабиться.
Перед тем как выйти из машины, Руслан протянул ко мне ладонь. На ней лежал увесистый брелок с эмблемой его внедорожника.
— Твоя новая машина, — сухо произнес он. — Стоит на подземной парковке. Номер пришлю сообщением.
Я молча взяла ключи. Я знала, что это не подарок — это цена моего молчания и моей лояльности.
В ресторане Руслан вел себя подчеркнуто обходительно. Он сам отодвинул мне стул, помог определиться с заказом, и теперь сидел напротив, изучая своим пронзительным взглядом. Он сменил рубашку в кровавых пятнах на свежую, костяшки пальцев заклеел пластырем телесного цвета, но образ «зверя» из кабинета всё ещё стоял у меня перед глазами.
— Ты почти ничего не ешь, — заметил он. — Расслабься. Мы просто обедаем.
— Должна признаться, что мне трудно расслабиться после всего того, что вы устроили этим утром.
Руслан нахмурился. Между его густых бровей пролегла глубокая складка.
— Ты! Обращайся ко мне на «ты». К чему эти формальности?
— Но это… Думаю, что это неуместно. Мы в рабочих отношениях, и субординация помогает мне…
— Мне плевать, что она тебе помогает. Я не хочу слышать это «выканье».
— Но...
— Это приказ, Виктория. Называй меня по имени и на «ты».
Его взгляд буквально пригвоздил меня к стулу.
— Хорошо, — выдохнула я. — Как скажешь… Руслан.
Он удовлетворенно кивнул.
— Ты думаешь, я хотел это делать?
— Вы о... То есть... Ты о чём?
— О том, что я "устроил" сегодня утром.
— А разве нет?
Он горько усмехнулся.
— Тот человек... Он работал со мной давно. Я доверял ему... Сегодня я вызвал его к себе. Я не кричал... Даже не повысил голос. Я просто предложил ему признаться. Сказал, что если он вернет деньги и назовет имена, я просто его уволю. Знаешь, что он сделал?
Я покачала головой.
— Он начал лгать, глядя мне прямо в глаза. И тогда я понял: диалога не будет.
Руслан замолчал, глядя куда-то сквозь меня.
— В моем мире, Виктория, слабость — это смертный приговор. Если мои сотрудники увидят, что меня можно обкрадывать и отделываться легким испугом, завтра они придут не только за моими деньгами, но и за моей головой. Я не могу позволить себе роскошь быть «хорошим парнем».
Я кивнула. Что ж, однажды он просто стал заложником собственной жестокости. И теперь у него не было пути назад. Я понимала всё это, но всё еще ненавидела его методы.
— Ты смотришь на меня так, будто хочешь пожалеть, — сказал он вдруг. — Не надо. Просто делай свою работу. Найди мне остальных.
— Я найду, — тихо ответила я. — Но... обещай, что когда я найду их, ты сделаешь всё по закону.
— Посмотрим, Вика... Посмотрим, насколько хватит твоей веры в закон. И... насчет того, что ты сказала сегодня утром… Что ты бы никогда не пришла ко мне по доброй воле. Тебе настолько неприятно находиться рядом со мной?
Я пожала плечами.
— Я здесь ради детей, — я постаралась уйти от ответа. — Я готова на всё ради них. На любую работу, на любые условия, даже на сделку с… тобой. Для матери нет ничего невозможного, когда дело касается её ребенка.
— Ты, судя по всему, хорошая мама, — сказал он тихо.
— Любая мать на моем месте сказала бы тоже самое.
— Ну нет. Далеко не все такие, как ты. Поверь моему опыту.
Он усмехнулся.
— Моя последняя жена… она с удовольствием отдала мне ребенка. Обменяла его на солидный счет в банке и свободу от обязательств. Для неё ребёнок был лишь инструментом, а не смыслом жизни.
— А может... Может, ты убедил её так же эффективно, как своего сотрудника сегодня утром? — выпалила я, глядя на его заклеенные пластырем костяшки. — Просто «объяснил», что так будет лучше для всех?
Руслан резко отставил стакан.
— Ты… — его глаза превратились в два пылающих угля. — Ты действительно думаешь обо мне так? Что я способен ударить женщину? Что я выбил из матери своего ребенка согласие кулаками? Ты думаешь, я — монстр? Да, я могу размазать предателя по стенке, но я никогда, слышишь, никогда не поднимал руку на женщину!
Руслан тяжело дышал, глядя на меня. Судя по всему, мое предположение задело его личный кодекс чести, который, как оказалось, всё же существовал.
— Я ничего не думала, я просто... Просто то, что было в кабинете…
— То, что было в кабинете, касалось крысы, которая меня обкрадывала! — рявкнул он, а затем внезапно замолчал, закрыв глаза и пытаясь взять себя в руки.
Он медленно отстранился, поправил манжеты безупречной рубашки.
— Обед окончен, — холодно бросил он, не глядя на меня. — У тебя есть ключи от машины. Езжай в офис и занимайся документами. Надеюсь, в цифрах ты разбираешься лучше, чем в людях.
Он встал и пошел к выходу, бросив на стол пачку купюр, не дожидаясь счета.
Я явно задела его за живое.
А что бы он сделал, если бы я спросила его то, что очень хотела спросить — знает ли он, где мой муж? Сделал ли он с ним то же самое, что со своим сотрудником, или что-то гораздо более страшное?
Но теперь момент был упущен. И это, может быть, даже к лучшему.
Если он так взорвался из-за моего предположения... то страшно представить, как бы он отреагировал на вопрос об убийстве.
Но дело в том, что рано или поздно мне всё равно придётся его спросить...