Диктатор 2

— … Не нужно делать столь скептическое выражение лица, товарищи. Нет никакого сомнения, что мы стоим на пороге качественно нового этапа в развитии беспилотных технологий. Уже сейчас такие наши беспилотные авиационные комплексы, как Ту-141 «Стриж» и Ту-143 «Рейс», выглядят откровенными динозаврами на фоне американского Pioneer RQ-2А, и перспективного Predator. Они отстают от американских аналогов по незаметности для радаров, по устойчивости к электромагнитному воздействию, и по целому ряду других параметров. Наметилась устойчивая тенденция к удешевления беспилотных аппаратов, повышению их ударной мощи и универсализации. Не пройдет и двух десятилетий и на поле боя будут господствовать не танки и вертолеты, а смертоносные дроны самых разных модификаций — разведывательные, ударные, морские, самолётного и вертолётного типа. Всеобщая миниатюризация, дальнейшее развитие технических средств поражения сделают их господство преобладающим. Без всякого преувеличения боец не сможет поднять головы без боязни своего обнаружения и последующего поражения. Вот к какой войне нам нужно готовится, товарищи.

Естественно, в доктрине излагалась самая общая концепция применения подобных средств в условиях боя. Непосредственные детали, особенности применения и разработки должны раскрываться в конкретных военных документах низшего порядка — концепциях, планах, инструкциях, методичка, разработка которых предполагалась в более позднее время.

— … Ещё раз подчеркиваю, что изложенное сейчас не мои личные вольные измышления, а результат анализа перспектив развития технологий прежде всего военного назначения. Для подготовки концепции, а в дальнейшем и программы, развития беспилотных комплексов в генеральном штабе с привлечением специалистов профильных ведомств будет в самое ближайшее время создана специальная комиссия. Председателем Комиссии и ответственным за данное направление в целом назначается присутствующий здесь полковник Герасимов. Товарищ полковник, прошу вас задержаться после заседания. Получите инструкции…

КНДР, Пхеньян

Кымсусанский дворец, резиденция Ким Ир Сена

Рабочий кабинет президента Корейской Народно-Демократической республики Ким Ир Сена находился на предпоследнем этаже резиденции, представляя собой внушительных размеров залу. Исполинское помещение было залито ярким солнечным светом, окна в пол еще больше расширяли границы.

Отец и сыном, президент КНДР Ким Ир Сен и верховный главнокомандующий Корейской армией Ким Чен Ир, олицетворявшие всю полноту власти в стране, уже довольно долго стояли у окна и молчали. Со стороны могло показаться, что оба вождя корейского народа застыли в восхищении, любуясь невероятными видами роскошного парка далеко внизу. Однако, удивительные красоты паркового ансамбля волновали и сейчас в самую последнюю очередь.

— … Отец, что это может означать? Они же бросили нас. Ты же сам говорил, что СССР отказался от нас, — Ким Чен Ир поджал губы, с недоумением смотря на отца. — Чего же нам ждать теперь?

Ким Ир Сен ничего не ответил, продолжая задумчиво всматриваться вдаль. Честно говоря, и для него происходящее оставалось загадкой со многими неизвестными. Дело было в том, что вчера из Москвы по дипломатическим каналам неожиданно пришел срочный запрос на организацию переговоров, цель которых будет озвучена после прибытия делегации. Здесь все было странным — и необычная срочность запроса, и особая секретность.

— Чтобы это не означало, но оно происходит, как нельзя вовремя для нас.

Сын понимающе кивнул. Действительно, поддержка большого северного соседа именно сейчас для КНДР значила особенно много. Если на внешнеполитической арене страна добилась впечатляющих успехов — КНДР приняли в ООН, с южным соседом был заключен договор о сотрудничестве, то внутренняя обстановка напоминала катастрофу. Всего лишь год назад после тяжелой зимы и засушливой весны в стране разразился сильный голод, унесший только по самым скромным подсчетам более сотни тысяч жизней. В южных провинциях, где неурожай был особенно сильным, люди умирали целыми селениями, фиксировались многочисленные случаи людоедства. Помимо продовольствия страна испытывала большую потребность в горючем, импорт которого из СССР за последние несколько лет упал более чем в двадцать раз. Последнее поставило страну на грань транспортной катастрофы.

Свертывание советско-корейского сотрудничества, наметившееся с приходом к власти Горбачева, сильно ударило по корейской промышленности, особенно машиностроению и станкостроению. Застопорилось строительство первой корейской атомной станции, к настоящему моменту готовой уже более чем на девяносто процентов. Практически полностью прекратилось военно-техническое сотрудничество, что существенно замедлило производство военной техники и боеприпасов, разработку новых видов боеприпасов.

Прекращение плотного сотрудничества с Советским Союзом имело еще одно крайне неприятное последствие для Северной Кореи, и особенно для выживания ее политического режима. Внешнеполитическое положение КНДР несмотря на внешние достижения — нормализация отношений с международными организациями, сотрудничество с западными странами, оставалось довольно шатким. Южная Корея, являющаяся идеологическим противником и полноценным претендентом на роль объединителя двух Корей, по-прежнему пользовалась покровительством США. Продолжалась накачка Республики Корея новейшим вооружением, не прекращалось военно-техническое сотрудничество, развивались союзнические отношения. Сосед с юго-востока — Китай не прекращал смотреть на КНДР, как на своего потенциального вассала. После прихода к власти Горбачева этот курс на вассальные подчиненные отношения стал еще более выражен и ярко проявлялся в дипломатическом общении двух стран. По этой причине возобновление сотрудничества с Советским Союзом для Северной Кореи было жизненно необходимо, о чем сейчас и думали оба Кима — отец и сын.

— … Если новая власть в Москве решила сменить курс, то тогда все может измениться, — размышлял Ким Ир Сен, продолжая стоять у окна. Он даже не думал поворачиваться к сыну, прекрасно зная, что тот стоит рядом и все внимательно слушает. — Думаю, совсем скоро мы все узнаем… А что ты сам думаешь?

Ким-старший, наконец повернулся к сыну, и прищурился. Сейчас они разговаривали не как отец с сыном, а как два руководителя — один, уже отдающий свою власть, а другой, ее берущий.