Диктатор 2

Когда же стало ясно, что ничего не помогает, и следствие только лишь набирает обороты, местная власть пошла еще дальше, и начала открытое давление на членов следственных бригад. Внезапно начинались проблемы с проживанием: то в гостинице сразу горячу и холодную воду, то ближайшие столовые и кафе оказывались закрытыми на карантин. Ломались неожиданно и бесповоротно служебные автомобили, закрепленные за следственными группами. Таксисты, которых еще вчера у гостиниц было пруд пруди, пропадали, словно их никогда и не существовало. Дружелюбие сменилось на хамство и откровенную холодность: администраторы гостиниц недовольно топырили губы, грубили дежурные на этажах, не отвечали на телефонные запросы в органах власти.

За показным хамством последовали наглость и недвусмысленные угрозы.

— … Вы бы поостереглись вечерами ходить, не ровен час, что-то плохое с вами случится, — наглыми ухмылками встречали оперов из следственной бригады в республиканском МВД. — Киев у нас вольный город, здесь чужих не больно любят. В подворотне могут и до трусов раздеть. Все снимут, и поедите в свою Москвы с голыми жо… пардон, в одних трусах в горошек! Ха-ха-ха!

— … А вот на ваших сотрудников жалобы поступают от неравнодушных граждан, товарищ полковник, — «большие и важные» дяди звонили руководителю оперативной следственной группы из республиканского ЦК. Долго и внушительно страшили какими-то странными мифическими заявлениями, которые мол, вот-вот подадут обиженные граждане. Пугали докладами в Москву и «плохими» записями в личные дела. — Говорят, непотребно себя ведут в гостинице. Приходят поздно, сильно пьяными, а еще с собой собутыльников и всяких шлю… м…м… неприятных дам, словом. Вы понимаете, чем это может грозить лично вам и членам вашей группы?

Вскоре от угроз перешли к действиям. В Душанбе на двух оперативников из группы, работавшей по офицерам республиканского МВД, напали прямо около главной гостиницы города в каких-то двухстах шагах от здания МВД. Подошли под видом туристов, будто бы что-то спросить. Когда те отвлеклись, то отоварили чем-то тяжёлым. В итоге, оперативники оказались в больнице с тяжёлыми черепно-мозговыми ранами, без личного оружия и документов. Начальник городской милиции в ответ только руками развел. Мол, видите какая непростая в городе криминогенная ситуация с организованной преступностью, а вы тут про какие-то взятки рассказываете.

В Киеве ещё хуже. Кто-то стрелял в самого руководителя следственной группы. Едва тот вышел из гостиницы и стал на тротуаре высматривать такси, как какой-то прохожий выхватил из-под плаща обрез охотничьего ружья и «жахнул» прямо из двух стволов. Каким-то чудом московский следователь смог увернуться, и получил полновесный заряд свинцовой дробью не в лицо, а в спину. И снова милиция ничем не смогла помочь: мол, будем работать, но это как искать иголку в стоге сена.

— … Это же настоящие боевые действия, товарищи, — потрясенно пробормотал полковник Земков, руководитель киевской следственной бригады, сидя на больничной койке. Рядом с ним в палате были и остальные — понурые, растерянные. — Что это такое? Позавчера кто-то Антона чуть не сбил на пешеходном переходе. Вчера у нашей Ирины пытались сумочку с документами украсть. Сегодня в меня стреляли…

— Сергей Петрович, — поднял голову тот самый Антон, сидевший на соседней койке. — Они все тут заодно. Повязаны так, что до самого конца пойдут. Я тут не много копнул, а ниточки идут на самый верх — в ЦК Республики. Вы понимаете? К самому первому секретарю.

Полковник растерянности оглянулся. Он, опытный сотрудник Генеральной прокуратуры с почти двадцатью годами стажа работы в качестве следователя, с таким ещё не никогда сталкивался. Естественно, были откровенно тяжёлые дела с дурным составом преступления, когда были замещены серьёзные люди. Ему уже приходилось сталкиваться с давлением, пусть и осторожным, где чаще намекали, и подталкивали, чем откровенно давили. Однако с такой наглой и совершенно дикой твердолобостью, когда могли покалечить, а то и отправить на тот свет, он встречался впервые.

— Сергей Петрович, нужно звонить в Москву. Вы же сказали, что нам обещали полное содействие и помощь а случае проблем.

— Но… — полковник понимал, что должен это сделать, но никак не мог на это решиться. Ведь, он ещё никогда так не делал, всегда решая свои проблемы сам. — Да, нужно, пока нас окончательно не покалечили.

Медленно подтянул к себе телефонный аппарат и, выдохнув, начал решительно набирать длинный номер.

— … Дежурный? Киев на связи, полковник Земков, код «Тайфун 324». Да, подтверждаю. Открытое давление, активное сопротивление проведению расследования, нападение с применением огнестрельного оружия, угроза жизни и здоровья членам следственной группы. Все данные отправлены ещё вчера. Принято, ждем.

Замолчал медленно положил трубку телефонного аппарата, причем смотря на неё так, словно это было что-то очень опасное, ядовитое. После этого посмотрел на своих подчинённых.

— Приказ ждать. Расчётное время — полтора часа.

— А чего ждать-то? — скривился Антон, баюкая забинтованную руку. — Ждать, что прилетит волшебник в голубом вертолёте? Честно говоря, не верится больно. Чего я не знаю, как все бывает? Похоже, будет, как и всегда — наше начальство позвонит местному начальству, пожурит их, а потом все они тихо и мирно договорятся. Сколько раз уже так было. Накопаешь что-то серьезное на какого-то гада с верху, а тебе по рукам бьют, работать не дают.

Остальные понимающе переглянулись между собой. И судя по их лицам, думали они то же самое.

— Подождем…

Час тянулся очень долго. Для людей, чего-то очень сильно ждущих, время, вообще, воспринималось по-особенному. Казалось, оно растягивалось, секундная стрелка на наручных часах застревала, притормаживая или совсем останавливая время.

В больничной палате они сидели, как на уголка, вздрагивая от каждого непонятного звука и поминутно бегая к окну. Все прекрасно понимали, что эта командировка могла закончится для них не просто больничной палатой, а чем-то еще более трагичным. Понимал это и руководитель группы, молча кляня себя последними словами за согласие возглавить следственную бригаду. Тогда Земков в этом предложение своего руководства не только ответственное сложное задание, но и признание своих заслуг. Сегодня же задание казалось самым настоящим самочувствием.

— Тихо! — вдруг вскочил с места Антон, с напряженным лицом смотря в сторону окна. — Кажется, я что-то слышу.