Страница 27 из 102
Лос-Анджелес к этому времени уже «бурлил». В бедных районах, населенных преимущественно афроамериканцами, население к ночи высыпало на улицы и принялось жечь мусорки, припаркованные машины. На дорогах появились баррикады, в которые сваливали все, что попадалось под руку — мусорные бачки, заборы, выброшенную бытовую технику, деревяные брусья с заброшенных домов, автомобильные колеса и другой хлам. По дорогам ходили толпы людей с факелами и оружием, громко скандировавшие знаменитый в этих местах клич черных пантер — «смерть белым свиньям». Поначалу белыми свиньями называли полицейских, но с ростом протестов так стали называть любого белого жителя города.
К утру акции гражданского неповиновения вылились за территорию бедных районов, смели жидкие полицейские заслоны и вырвались в деловые кварталы Лос-Анджелеса. Здесь уж толпа развернулась во всю, принявшись поджигать дорогие машины, громить фасады бутиков известных брендов, грабить магазины. Редкие выстрелы быстро сменились непрерывной пальбой едва ли не из всех видов оружия: пистолетов, ружей, дробовиков, штурмовых винтовок, и даже пулеметов.
Власти города оказались к этому не готовы от слова совсем, чему способствовали несколько трагически сложившихся обстоятельств. Мэр Лос-Анджелеса в этот самый день находился в Аляске, где на одном из фешенебельных курортов катался на лыжах. Оперативно связаться с ним не удалось, а его заместитель побоялся браться на себя ответственность за «жесткие» действия, и предпочел ждать. Когда же удалось дозвониться до мэра, то тот, не разобравшись в обстановке и не сумев сразу правильно оценить степень угрозы, приказал разбираться с проблемой обычными средствами, и не запрашивать помощь Национальной гвардии. Другим обстоятельством, из-за которого гражданское противостояние быстро вылилось в настоящее «восстание черных», стал банальный ежегодный полицейский слет в Атланте, куда было откомандирована примерно десятая часть всего личного состава полицейского управления Лос-Анджелеса.
Средства массовой информации тем временем еще несколько дней «крутило» видеоролик об избиении афроамериканца двумя полицейскими, «продолжая» будоражить американское общество все сильнее и сильнее. Местные телеканалы в штатах, стремясь обеспечить рейтинги, подхватывали «горячую» тему, раскручивая ее еще сильнее. Репортаж из города Ангелов дополнялся и своими сюжетами, которых то же было в избытке. Тема полицейского произвола быстро стала общенациональной темой, все сильнее поднимая градус социального напряжения и резче закручивая спираль насилия. Акции гражданского неповиновения стали происходить и в других городах южных штатов. Негритянские гетто вспыхивали одно за другим, выплескивая на улицы сотни молодых людей с оружием и яростным желанием мстить белым людям и полиции. Полиция, неспособная ничего сделать, сразу же покинула улицы бедных районов, сосредоточившись на защите деловых кварталов и «богатых» пригородных районов.
Лишь на третий день массовой истерии, когда проблему уже нельзя было скрывать, до Белого Дома дошло, что нужно принимать срочные меры, иначе ситуация окончательно выйдет из под контроля. В тот же час на СМИ была введена цензура. Под страхом окончательно закрытия и уголовных дел для владельцев телеканалов запрещалась трансляция видеоматериалов, порочащих государственную власть. Особым президентским указом в города, охваченные беспорядками, были введены части Национальной гвардии, усиленные тяжелой военной техникой и авиацией. Начался призыв резервистов по отдельным военно-учетным специальностям.
Советский Союз
Москва, Кремль
В дверь кабинета тихо постучали, потом еще раз, но уже громче. Варенников все равно не услышал, так как все его внимание было поглощено телевизором.
— Знатно вспыхнуло… Похоже, даже сильнее, чем в моем времени, — бормотал он, вспоминая события «своего» 91-го года. — Тогда только город Ангелов бунтовал, а сейчас почти весь юг «горит»… Странно… Словно точку кипения нащупали…
Судя по сообщениям посольства и разведки, события в США, и правда, развивались по наихудшему сценарию. Насилие, густо замешанное на расовом вопросе и классовой ненависти к богатым, выплеснулось далеко за границы Лос-Анджелеса, и быстро зашагало по южным штатам. Свое дело сделало массовое распространение легального оружия и близость Мексики, из которых валом хлынул поток уже нелегального оружия.
Кадры с экрана телевидения впечатляли. Репортаж, казалось, велся с самой настоящей передовой. Журналист в съехавшей набок каске и плохо подогнанном бронежилете вжимался в бок горелой полицейской машины и что-то громко кричал в камеру. Где-то сбоку мелькали чумазые солдаты с штурмовыми винтовками, с воплями опустошавшими один магазин за другим в сторону черного дыма. Кругом все грохотало, чернело от дыма. В какой-то момент, во весь экран вылез угловатый бок бронетранспортёра и репортаж прервался, погружая кабинет в тишину. Тут Варенников и услышал стук в дверь.
— Кто там?
— Валентин Иванович…
В кабинет вошел его заместитель и протянул какой-то документ.
— Валентин Иванович, случилось ЧП.
Варенников вскинул голову, буравя тяжелым взглядом своего зама.
— Что?
— Горбачева…
— Что Горбачева?
— Раиса Максимовна каким-то образом сумела передать письмо королеве Великобритании, в котором попросила политического убежища. Валентин Иванович, мы сейчас выясняем, как ей это удалось сдел…
Генерал поднял руку, и заместитель сразу же замолчал.
— Так, разберись, как это произошло, выясни, кто у нас там такой сердобольный нашелся. И проследи, чтобы этому сердобольному сотруднику и его семье выделили отдельную квартиру где-нибудь за полярным кругом. Пусть там медведей пару лет поохраняет, подумает над своим поведением. Выполнять!
Заместитель тут же вышел.
— … И правда, женщина со стальными яйцами, — задумчиво шептал Варенников. — Значит, не прислушалась к предупреждению, пободаться решила. Уважаю, но…
Говорят, с женщинами не воюют. Говорят… Но те, кто воевал, так не говорят. В Афгане Варенников не раз видел, как закутанные в платок горянки кидали под ноги советским солдатам связки гранат. Поэтому можно воевать, а иногда и нужно. Такова жизнь, и с этим ничего не поделаешь