Страница 36 из 46
— Про скандал с леди Элейн и ее мужем, — продолжил отец с тем же непоколебимым спокойствием. — Про исчезнувшего любовника. И про то, что в номере этажом ниже жила некромантка.
Мама прикрыла глаза. Не от ужаса – от удовольствия.
— Додумать остальное было несложно, — закончил отец.
Я потер лицо ладонью.
— Могли бы и сказать заранее, что все знали.
Мама на это только рассмеялась.
— И лишить себя такого зрелища? Арчи, я тебя умоляю. За кого ты нас принимаешь?
Я мрачно посмотрел на нее. А потом нехотя признал, что да.
Моя мать никогда в жизни не отказалась бы от хорошего спектакля. Особенно если в главных ролях были я, моя слишком гордая некромантка и свежая семейная драма.
Повисла недолгая пауза – та самая, которую в нашем доме всегда следовало бояться.
Мама откинулась на спинку кресла, сложила руки на груди, посмотрела на меня слишком понимающе и очень мягким голосом спросила:
— И сколько раз ты уже успел пожалеть о том, что помолвка фиктивная?
Я даже не стал делать вид, что не понимаю вопроса.
— Миллион.
— Прекрасное начало.
— Матушка...
— Что? Я не осуждаю. Я наслаждаюсь. Мужская глупость и самонадеянность всегда меня восхищали.
Отец хмыкнул в кулак.
Предатель!
Мама же продолжила уже серьезнее:
— Ты ведь понимаешь, что если сейчас предложишь Оливии настоящую помолвку, она не согласится?
Я мрачно уставился в окно.
Понимал. Еще как понимал.
После всего – трактира, лжи, дороги, спальника, драки, Мора и сегодняшнего чаепития – Оливка скорее шарахнет в меня некромантским проклятием, чем с благодарностью упадет в объятия.
— Понимаю, — признал я.
И да, меня это расстраивало.
Сильно.
Настолько, что даже смеяться над собой не хотелось.
— И что мне делать? — спросил я, подняв взгляд на мать. — Дай совет, раз уж так хорошо все видишь.
Мама задумчиво постучала ногтем по подлокотнику.
— Очень просто. Будь собой.
Я уставился на нее.
— Это худший совет из возможных.
— Напротив. Просто ты должен быть не болтливым павлином, который влезает в окна и дерется в трактирах. А мальчиком, которого мы с отцом воспитали. Покажи девочке, что вполне способен видеть только ее, не отвлекаясь на остальных.
Я промолчал – потому что именно это и собирался делать. И потому что слышать такое от матери было подозрительно неловко.
— Убеждать Оливию в этом не надо, — продолжила Кларисса. — Все равно не поверит. Она должна понять сама.
Отец кивнул.
— Когда поймет, — добавил он спокойно, — я подскажу, где взять подходящее кольцо.
Я быстро перевел на него взгляд.
Мама улыбнулась так, будто речь шла не о моей, вообще-то, судьбе, а о покупке десертов к ужину.
— А если нет, — продолжила она, — значит, Оливия не та, кто тебе нужна.
— Нет, — сказал я сразу.
Слишком резко. Слишком уверенно.
Но иначе не вышло: потому что в своем последнем предположении мама ошибалась, впервые за весь разговор и всю мою жизнь.
Оливка была именно той.
Проблемной. Колючей. Недоверчивой. Опасной для душевного равновесия. Но именно той.
Мама посмотрела на меня внимательно и усмехнулась уголком губ.
— Какой упрямый.
— В тебя пошел, — буркнул я.
— Скорее, в отца. Именно поэтому и боюсь, как бы не пришлось снова все устраивать за вас.
Я моментально насторожился.
— Мама, нет!
— А что в этом такого? — совершенно невинно спросила она. — С Эдмондом вышло прекрасно. Он теперь счастливо женат, и все потому, что невесту ему выбрала я.
— Ты не выбирала, — напомнил отец.
— Направляла, — отмахнулась она. — Это даже лучше.
Я застонал.
— Со своей невестой я разберусь сам! — заявил я так, чтобы леди Стоунхар и думать забыла о том, чтобы влезать в мои отношения.
А она могла. Я сам видел.
— Какой грозный, — протянула мама. — Смотри не затяни, а то девочка еще опомнится и сбежит.
Я хмуро посмотрел в сторону двери, за которой исчезла моя строптивая некромантка вместе с Мором и Изабель.
Нет уж.
Сбегать я ей больше не позволю.
По крайней мере, не без боя.