Моли ночь

Боже, девушка выглядит еще более шокированной, чем когда я подкрался к ней в душе. Глаза расширяются, она инстинктивно отступает на шаг.

Удивлена, что я с ней заговорил? Или что настоял, чтобы она и моя сестра спали на этой койке, а не на полу, как крысы?

На новенькую мне плевать с высокой колокольни, но сестра предпочла с ней подружиться, а у меня всё же осталась какая-то семейная верность, в конце концов.

Новенькая застывает на месте с открытым ртом, уставившись на меня.

— Что? — напираю, делая еще шаг вперед. Громкий голос уже привлекает внимание, но мне плевать. Это мое подземелье. Новенькая будет выполнять мои приказы. Кому-то нужно преподать ей урок, как видно. — Язык проглотила? Или есть другая причина, по которой ты предпочитаешь не спать здесь? — указываю на койку.

Да, я велел ей держаться от меня подальше, но имею право передумать, разве нет?

Должен признать, что теперь, когда она не покрыта грязью и кровью, то выглядит не так уж плохо. Если судить по поджарой фигуре и рельефным мускулам, тяжелая работа ей не в новинку. Но я не позволю внешности отвлечь меня.

Новенькая что-то скрывает. Нутром чую.

— Можно тебя на секунду? — шипит Мэгс.

Прищурившись, Новенькая переводит взгляд с моей сестры на меня и обратно, такая подозрительная.

Мэгс вцепляется в мою руку и оттаскивает на пару шагов. Она маленькая, но охренительно сильная. И, судя по лицу, сестра собирается меня разозлить.

— Чего ты хочешь, Мэгс?

— Зачем тебе понадобилось ее пугать? Мы прекрасно занимались своими делами!

— Шутишь? — выгибаю бровь. — Она появляется здесь, а ты уходишь играть в дочки-матери с совершенно незнакомым человеком. Как тебе вообще холодный пол подземелья, кстати?

Ноздри раздуваются, когда она глубоко вздыхает.

— Я делала всё, о чем ты меня просил с тех пор, как мы оказались здесь. Мне одиноко, и я устала, а Афина на самом деле добра ко мне, в отличие от всех вас. Не нужно было ее пугать, теперь она вообще никогда не примет душ!

Бросаю взгляд через плечо Мэгс туда, где стоит Новенькая, скрестив руки и наблюдая за нами.

— Ей нужно было узнать, как здесь всё устроено.

Моя сестра фыркает, вскидывая руки.

— Как всё устроено? Ты имеешь в виду, как ты здесь всё устраиваешь, — запугивая, пока не получишь то, что хочешь?

Сжимаю губы, чтобы подавить усмешку, и хмыкаю.

— Ну да. Именно так.

— Она моя подруга, — выдыхает Мэгс. — У меня не было подруги уже очень… давно. С тех пор как…

Сестра не заканчивает фразу. Ей и не нужно.

Грудь сжимается странным образом, — так случается только из-за нее. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь унять давящую тяжесть в груди, а затем киваю.

— Ладно. Я оставлю ее в покое. Но вы двое спите на койке. Надоело отбиваться от других парней. Они как проклятые стервятники, когда дело касается коек, знаешь ли.

Ее глаза немедленно зажигаются.

— Спасибо, Элайджа.

Раздражение вспыхивает в груди.

— Не называй меня так.

Но она уже идет обратно к Новенькой, — у девушки всё еще мокрые волосы после душа.

— Да, да, — бросает она через плечо, — у тебя теперь новое, большое и страшное имя. Я знаю!

Сжимаю кулаки, чтобы держать себя в руках, а не пойти за ней следом.

— Давай, — шепчет Мэгс, подтягивая свою новую подругу к кровати, которую они теперь будут делить. — Вообще-то я обычно здесь и сплю. Так гораздо удобнее.

Да уж, блядь, конечно. И теперь, когда девушки будут в трех футах от меня, наконец-то смогу спать по ночам, зная, что они в безопасности.

— Может, он и твой брат, и третий уровень, но это не дает ему права мной командовать.

Голова дергается обратно в ее сторону. А у Новенькой все-таки есть характер, да? Пожалуй, так даже лучше. Обычно люди, которых бросают сюда, слишком напуганы, чтобы постоять за себя или заговорить со мной, а иногда слишком боятся даже посмотреть в мою сторону.

Но Новенькая? Ловлю на себе ее взгляд почти каждый раз, когда смотрю на нее. Это только подтверждает мои подозрения: она точно что-то скрывает. И я собираюсь выяснить, что именно.

Сокращаю расстояние между нами, останавливаясь лишь тогда, когда грудь Новенькой касается моей при каждом вдохе.

— Давай кое-что проясним, — сжимаю руки в кулаки по бокам. — Я имею право тобой командовать. Ты будешь делать всё, что я тебе скажу, Новенькая, но это не имеет отношения к моему уровню. Я мог бы быть сраной единичкой, и ты бы всё равно мне подчинялась. Черт, да будь я хоть земным, ты бы всё равно встала передо мной на колени, если бы я попросил. Понимаешь?

Моя сестра хватает свою подругу за руку и тянет, отчаянно пытаясь оттащить ее от меня, но Новенькая не из тех, кто отступает перед вызовом.

Твердо сжав челюсть, она нацеливается на меня. Такая маленькая. Даже слишком. От нее не будет никакого толку Министерству в бою. Без силы, во всяком случае.

Черт, часть меня надеется, что она что-то скрывает. Что эта девушка в тайне второй или третий уровень, а не какая-то бесполезная земная, которую Министерство использует как собачий корм при первой же гребанной возможности.

Какой бы раздражающей она ни была, здесь становится скучно месяц за месяцем. А я наконец начинаю получать какое-то удовольствие.

Новенькая молчит, но битва кипит в ее мозгу. Кулаки сжимаются вокруг потрепанных, изношенных ботинок и грязной одежды.

Я стискиваю зубы и сверлю ее взглядом в ответ.

Когда-то и у меня был такой же боевой дух. Когда-то мне было не всё равно — хотелось побеждать и спорить.

Но теперь? Во мне больше не осталось борьбы. Никакого сопротивления. Всё это вытравили месяцы назад. Черт, желание бороться исчезло задолго до того, как нас с Мэгс вообще привели сюда.

Это освежает, честно говоря, — столкнуться лицом к лицу с кем-то, кто еще не сдался.

Даже если она сражается не с тем, с кем нужно, черт ее возьми.

— Спи крепко, — подмигиваю. — А если будешь храпеть, я тебя, блядь, убью, — с этими словами выпрямляюсь в полный рост и отступаю к своей кровати. Укладываюсь на койку и беру книгу, делая вид, что читаю. Слишком хорошо слышу, как девочки перешептываются, из-за чего не могу сосредоточиться на словах. Подмечаю, сколько глаз теперь задерживается на них после нашего маленького представления.

Я не разговариваю здесь с людьми. Предпочитаю одиночество. Редко говорю даже с Мэгс, хотя она, конечно, не перестает пытаться. Таким, как я, лучше не заводить друзей. Пусть уж все меня ненавидят.