Моли ночь

— Фу. Отвратительно. Я бы ни за что не стала спать с одним из них, чтобы выбраться отсюда.

Она обхватывает ноги руками и кладет подбородок на колени.

— Не все такие плохие.

— Серьезно? Пока я здесь, ни один не излучал доброжелательности. Если чему и научилась в жизни, так это то, что мужчины всегда будут причинять женщинам боль, и их поведение, когда меня втолкнули в пещеру, только подтвердило это.

Ее губы изгибаются.

— Ты очень цинична. Так грустно.

Рассеянно ковыряю свои грязные штаны.

— Ну, того третьего уровня зовут Синнер. Как думаешь, откуда у него такое имя? Вряд ли мужчина заслужил его, будучи милым и любящим со своими друзьями.

Маргарет лишь пожимает плечами.

— Не хотела бы, чтобы кто-то судил обо мне, не узнав как следует. Нравится оказывать другим ту же любезность.

Это просто чудо, что Маргарет так долго продержалась здесь. Слишком добрая. Слишком… доверчивая.

Эти мужчины полностью ее игнорировали, тогда как я, едва появившись, привлекла внимание всех до единого. Быть невидимкой было бы куда предпочтительнее, чем терпеть словесные оскорбления Блондинчика.

Он и его приятели спят в дальнем конце темницы, в нескольких футах от того места, где Синнер сидит на кровати, используя лунный свет, просачивающийся из отверстия в стене, чтобы читать старую, потрепанную книгу.

Выражение его лица мягче, чем кажется возможным для столь сурового человека. Он выглядит почти умиротворенным.

Это тревожит.

Если мужчина так силен, как утверждает Маргарет, то у него не должно быть проблем с побегом. Он запросто мог бы убить Директора и перебить солдат, охраняющих объект. Тогда все мы могли бы быть свободны.

Что держит его здесь? Кто контролирует пленников?

Неужели Директор и вправду промыла всем мозги, заставив поверить, что они недостаточно сильны, чтобы сбежать?

В любом случае, не собираюсь сидеть на месте весь месяц и ждать смерти или того, что похуже. Всю жизнь заботилась о себе сама.

И скорее умру, чем позволю мужчине надругаться надо мной во имя государственной власти.