Страница 40 из 113
Также я своими глазами убедился, что субстанция, как и сказал когда-то Лимо, испарялась с места повреждения практически мгновенно. Еще она с неимоверной скоростью поглощала любую доступную магию, причем и обычную, и следовую. Но в тех микроскопических количествах, в которых она выделялась во время обучения коллег, никакой угрозы жижа не несла. Существенного влияния на магический дар не оказывала. А если ее влияние кто-то из учеников мастера Майэ и заметил, то наверняка связал это не с собственно порталом, а с промежуточным, которого мы так или иначе, пусть краешком, но все же касались.
Еще я выяснил, что в реальных условиях контакт жижи с найниитом крайне отрицательно сказывается на последнем. Проще говоря, найниит эта штука тоже разрушала, причем достаточно быстро. Но происходило это только тогда, когда я пытался захватить хотя бы капельку непонятной субстанции, то есть исключительно при прямом контакте. В этом случае найниит очень быстро превращался в найт, как при встрече с антинайниитовым полем. Управляющее поле при этом становилось нестабильным, причем даже во втором режиме, но полностью все-таки не гасло. Плюс оно, если так можно выразиться, отталкивалось от места повреждения портала, словно не желало даже приближаться к непонятной жиже. Зато, как только контакт прекращался, параметры поля быстро возвращались к нормальным значениям. То есть изменения и поля, и найниита оказались обратимыми.
Тем не менее захватить антимагическую субстанцию, даже крохотную капельку, мне так и не удалось.
Изучить ее поближе — тоже.
Руками ее трогать я, помня о предостережении Лимо, поостерегся. А на глазах у всех запихивать ту штуку в простую стеклянную банку тем более не рискнул, особенно зная, что в мире живых она испаряется быстрее, чем человек успевает моргнуть.
— Ничего страшного, — пожал плечами мертвый маг, когда я досадливо скривился. — Я тоже мало что про нее знаю. Но у тебя, в отличие от меня, есть возможность это исправить. Если, конечно, будет время и желание.
Я молча кивнул.
Время…
Вот его-то у меня как раз и не было. Я в последние несколько лет и особенно в последние несколько месяцев постоянно живу в каком-то цейтноте. Все время занят. Не в Верхнем, так в Нижнем городе. Не в академии, так на тренировках. А теперь к этому прибавились еще и видения, и темный полог, и проблемы с Туран, и дела Кри, и учеба у Моррох, а теперь вон дурацкий маячок откуда-то нарисовался. Да и Босхо этой осенью что-то подозрительно активизировались в отношении моей персоны, так что заниматься изучением нестандартных порталов было попросту некогда.
— Да, кстати, — вдруг спохватился Лимо. — Адрэа, я давно не спрашивал у тебя о делах в вашем мире. Как там у вас, все ли тихо? Все ли спокойно?
Я встрепенулся.
— Почему вы спрашиваете?
— Да просто… — Мертвый маг на мгновение заколебался. — Не сочти меня безумцем. До провидца мне тоже далеко. Но в последнее время у меня стало появляться нехорошее, скажем так, предчувствие. Причем и в отношении тебя, и в отношении Норлаэна, и особенно в отношении Таэрина.
Я насторожился.
Та-а-ак.
У менталистов, иллюзионистов, то есть у магов не стихийных направлений и особенно у сопряженных магов, даже при отсутствии ветви предвидения, действительно имелась такая особенность. Я с этим не раз уже сталкивался — мы способны если не предвидеть, то как минимум предчувствовать неприятности. Причем не только лично для себя, но и, так сказать, глобального уровня. И уже поэтому к предчувствиям такого мага, как Дарус Лимо, несмотря на то, что в физическом плане он давно мертв, следовало отнестись серьезно.
— Вы что-то знаете? — осторожно уточнил я, откровенно сомневаясь, стоит ли ему рассказывать детали.
Лимо наморщил лоб.
— Это, скорее, на уровне ощущений. Знаешь, мерзкое такое чувство, что вот-вот случится что-то плохое. Слабое, но навязчивое, не дающее покоя и заставляющее постоянно возвращаться к нему мыслями. Так вот, некоторое время назад у меня появилось подобное ощущение. И чем дальше, тем сильнее мне кажется, что в Таэрине скоро что-то произойдет. Больше скажу: это «что-то» будет иметь к тебе самое прямое отношение.
Дайн.
Угадал?
Или все-таки что-то видел?
— Над страной висит темный полог, — еще осторожнее сообщил я. — Причем достаточно давно. Я вам об этом когда-то говорил. Но предсказания провидцев все еще довольно туманны. Точных сроков никто из них не дает. Хотя те из них, кого знаю я, сходятся во мнении, что в скором времени Норлаэн и правда ждет нечто нехорошее.
Лимо нахмурился.
— Нехорошее насколько? И может ли это иметь отношение к нестандартному разлому таких же нестандартных размеров?
Я чуть не вздрогнул.
Черт.
Неужели он и впрямь что-то знает⁈
— Есть такая вероятность, — признался я. — Хотя для столицы открытие разлома — явление почти невозможное.
— Не такое уж и невозможное, если подумать, — еще больше нахмурился Лимо, и вот тогда я решил, что пора задать вопрос в лоб:
— Так что вы об этом знаете? И почему заговорили именно о разломе?
— Помнишь ощущения, которые вызывают пожиратели? — вместо ответа спросил Лимо.
Я кивнул.
— Еще бы.
— Мое предчувствие отдает именно этим ощущением, — напряженно сказал маг. — Оно пахнет страхом. Ужасом. Смертью. И скверными последствиями для первого рода. А еще в промежуточном в последнее время стало на редкость неспокойно, — добавил он после короткой паузы. — Дайнов стало в разы больше, чем обычно. Они носятся по округе не хаотично, как раньше, а кружат над одним и тем же местом, словно падальщики в ожидании добычи. Ведут себя агрессивно. Даже нагло. Подчас сбиваются в огромные стаи. Они почти перестали бояться. И пожиратели уже не справляются с таким количеством неспящих душ.
— Значит, нам и правда стоит ждать разрыва границы между мирами? — тихо спросил я.
— Скорее всего, — так же тихо ответил мертвый маг. — Дайны просто так с места не снимаются и не кружат над одним и тем же местом подолгу. Если они где-то собрались, значит, граница там стала слабее, чем обычно. Открытием разлома такие случаи заканчиваются в девяти случаях из десяти.
— Вам известно, где это место? И где именно в перерасчете на наш мир откроется этот разлом? — напряженно спросил я, лихорадочно размышляя, нужно ли говорить ему обо всем, что мне известно.