Ловушка для мастера

Глава 9

Само собой, ни о каком благородстве со стороны чужака речь даже близко не шла, так что примерно две трети выпущенного им найниита устремилось в мою сторону, а остальная часть направилась… все верно, в сторону крепости Ровная и того самого проема, который я только что закрыл.

Одновременно с этим я заметил, что пространство вокруг меня начало неприлично быстро густеть — незнакомец явно пытался поставить сон на паузу. Разумеется, не весь сон, а лишь ту его часть, которая находилась непосредственно рядом со мной.

Проще говоря, он пытался меня запереть.

Тогда как сон вокруг себя он, напротив, еще и ускорил. То есть, по сути, создал в двух отдельно взятых точках пространственно-временную… ну давайте назовем это аномалией. И если бы у него получилось, то я бы попросту завяз, как та акула, тогда как чужие найниитовые частицы, соответственно, получили бы невиданное ускорение и с высокой долей вероятности покончили бы и со мной, и с моими близкими одним ударом.

Они, правда, и без того ускорились. Но я был начеку, поэтому заморозить себя не позволил, с траектории удара ушел, да еще и сон позади себя приостановил, чтобы чужие частицы хотя бы на время там застряли. Ну а в крепости оставалась Арли, которая быстро сообразила, что к чему, и моментально заморозила часть сна вокруг второй башни, тем самым оградив себя и от пока еще застывших дайнов, и от обычного оружия, и от чужого найниита. Так что удара в спину у чужака, хвала тэрнэ, не получилось.

Что же касается меня, то первую атаку я действительно пережил без потерь. Однако особенности чужого управляющего поля и неудачный опыт контакта с ним накладывали на меня серьезные ограничения. Раз оно с такой скоростью дестабилизировало мое собственное поле и разрушало мой найниит, то первая же встреча с ним стала бы для меня и последней. Учитывая число чужих частиц, думаю, чужаку понадобилось бы не больше мэна, чтобы полностью меня обезоружить, разбить мою защиту в пыль, расщепить диск, который помогал мне сохранять мобильность, и избавиться от меня раз и навсегда.

И вот чтобы этого не допустить, я, пожалуй, впервые за долгое время был вынужден отступить вместо того, чтобы принять бой. Уклониться от контакта вместо того, чтобы упрямо идти вперед. А с учетом того, что всех возможностей чужака я не знал, да и истинные размеры его управляющего поля тоже оставались под вопросом, было целесообразно для начала разорвать дистанцию по максимуму.

Что, собственно, я и сделал.

Помогло это, правда, ненадолго. Своими частицами чужак управлял на удивление уверенно. На изменение обстановки среагировал тоже быстро. То есть заморозку со сна практически сразу снял. Тот найниит, который я притормозил, также стремительно высвободил. Да и мою попытку уйти с линии атаки разгадал почти сразу, после чего вся масса направившегося в мою сторону найниита резко изменила траекторию и, словно стая хищных птиц, с точностью повторила мое движение, с приличной скоростью вновь устремившись следом.

Для меня такой высокий уровень управления полем стал неприятным открытием. И он еще больше усугубил мое и без того непростое положение. Так что мне пришлось совместить вынужденное отступление с активным маневрированием, чтобы не попасть под удар и не остаться против чужака одновременно и беззащитным, и безоружным.

Ситуация усугублялась еще и тем, что атаковать его в лоб я не мог, поскольку контакт между нашими полями и найниитовыми частицами закончился бы для меня скверно.

Да, я не потерял бы весь найниит разом.

Да, потратил бы на атаку лишь некоторую часть своих частиц. Однако количество найниита у меня все-таки было ограниченным. Расчеты показывали, что даже на большой скорости пробиться сквозь чужое поле, добраться до цели и при этом не перегореть они бы не смогли. И при отсутствии гарантированного результата тратить их таким способом было нецелесообразно.

Второе ограничение касалось найниитовой брони, которая точно так же, как и свободные частицы, теряла свои свойства при контакте с чужим полем. То есть позволить ему зацепить себя даже краешком было нельзя, иначе я очень быстро потеряю и ее тоже.

Третья проблема заключалась в том, что далеко от второй башни… точнее, дальше, чем на двадцать майнов… отлетать было опасно, потому что в этом случае неминуемо пропадет найниитовая «заплатка» на стене, и мои близкие снова окажутся под ударом.

Конечно, Арли еще справлялась. Сила рода позволяла ей держать чужой сон в заторможенном состоянии достаточно долгое время. Хотя бы вокруг башни. Хотя бы вокруг себя, матери и лэна Даорна.

Но мы, повторяю, не знали всех возможностей чужака.

При этом было очевидно, что сон должен был подчиняться ему намного лучше, чем мне или Арли по отдельности. Поэтому с высокой долей вероятности он все же являлся здесь хозяином, а не гостем. Плюс у него остался огнемет. Быть может, в загашнике имелось еще какое-нибудь оружие, которое способно разрушить не только стену, но и всю башню целиком. Так что надеяться только на заморозку было опасно, тем более когда маг легко мог ее снять. А в ситуации, когда мы с Арли прошли обряд связывания аур и стали зависимы друг от друга как в ментальном плане, так и в физическом, оставлять маленькую принцессу без страховки было опасно вдвойне. Ведь если умрет она, то вместе с ней умру и я. А если что-то случится со мной, то из-за этого непременно пострадает она, а мне бы этого не хотелось.

Одно хорошо. Пока чужак был занят исключительно мной и пока именно я являлся его приоритетной целью, то на неудачу с башней он, хоть и заметил неладное, не рискнул отвлекаться. В том плане, что ту часть сна так и не разморозил, да и других попыток ударить по башне больше не предпринимал.

Это, в свою очередь, означало, что пока он сосредоточен на мне, мои родные находятся в относительной безопасности. А значит, в моих интересах было связать его боем, погоней… да чем угодно, лишь бы он подольше не обращал внимание ни на что иное.

В результате мне пришлось метаться по воздуху с неимоверной скоростью, по диковатой траектории, да еще и в непосредственной близости от крепостной стены, попутно уходя от упорно преследующих меня частиц. Словно Гарри Поттер на метле, я уходил от них, прямо как мальчик со шрамом — от заколдованного мяча во время игры в квиддич. И, само собой, долго это продолжаться не могло.