Страница 33 из 67
Рина: останься
— Останься, — вырвалось у меня.
Хотя сначала в шоке была. Камиль вернулся! Все равно, что в дом вошел покойник. Ведь я с этой мыслью свыклась: Камы больше нет.
И вот он сидит в гостиной на диване и ждет, когда я приготовлю ужин. Как делал это уже не раз. Мы ведь встречались не только в ресторанах. Если погода была хорошая, садились на речной трамвайчик и наслаждались видами Москвы. Ходили на модные выставки, в театры.
Но иногда он просто приезжал ко мне и говорил:
— Давай никуда не пойдем. Я вижу, что ты устала. Расслабься, отдохни. А я тебе помогу. Если нет желания готовить — закажем суши или пиццу.
Но я любила ему готовить. Мне казалось, что когда я стою у плиты, а Кама терпеливо ждет в гостиной — мы семья. И после ужина мы, как муж с женой, ляжем в постель, и не обязательно даже заниматься любовью. Между нами духовная близость, а это более ценно.
Теперь-то я понимаю, что пока сладко спала, «Камиль» крал мои драгоценности! Шарил в шкафах! Пытался найти пин-коды от банковских карт! И почему он все чаще наведывался ко мне домой, перед тем как «умереть», понимаю тоже!
Меня снова начало трясти. Запахло кофейными зернами. Потом подгоревшим жиром: с крышки сковороды, где я жарила стейки рибай, капнуло на плиту. И я очнулась. Торопливо перевернула мясо, поперчила, посолила. Машинально облизала палец. Солоно. А, может, это слезы, которые непроизвольно льются по щекам?
Стоит только мне вспомнить, чем закончился наш роман..
Наваждение прошло, когда мы с бывшим моим пациентом приступили к трапезе. Смотреть, как ест Камиль, было отдельное эстетическое удовольствие. Ни в одном из ресторанов, даже самом шикарном, мишленовском, моего спутника не поставило в тупик поданное блюдо. В плане столовых приборов: как это есть?
Камиль ни разу не перепутал сосуды, когда разливал вино. Не налил шардоне в бокал для шампанского, а херес Олоросо в коньячную рюмку, хотя напитки эти одного цвета. Теперь-то, зная биографию своего любовника, я понимаю, откуда манеры. Сын атташе и дочери директора валютного магазина Березка. Советская элита.
Когда строй сменился, а дед с отцом умерли, «Камиль» не смог честно заработать на жизнь, к которой привык. И стал брачным аферистом. Но надо заметить, аферистом экстра-класса. Использовав и природное обаяние, и шик, приобретенный за годы пребывания в элите.
А его двойник сначала нарезал мясо на куски, потом отложил столовый нож и принялся, есть мраморную говядину одной только вилкой. Жадно, то и дело, хватая другой рукой соусник.
Именно хватая! Эстетики ноль! Да еще и хлеб в тарелку покрошил! Подбирал кусочками мясной сок, перемешанный с оливковым маслом, чуть ли не пальцам, и в итоге все, подчистую уплел! Вылизал бы и тарелку, но видать, у меня было такое лицо, что на этом Сава остановился.
Зато меня отпустило. Это не Камиль.
Они настолько не похожи, что я вижу не лицо своего любовника, а маску, надетую на коверного. Сава будто издевается над столь дорогим мне обликом! Настоящим произведением искусства! Но сделать ничего нельзя. Передо мной сейчас не сын дипломата, а выходец из деревни Хлебаново, я не уточняла ее местонахождение.
Мне неловко говорить о прошлом Савы, после всего, что он для меня сделал. Я должна принять его таким и по возможности отплатить. Помочь обжиться с новым лицом, почувствовать хотя бы минимальный комфорт.
— Налей вина, - попросила я, чтобы хоть как-то расслабиться.
Он налил только мне. Хотя я поставила два бокала. Спросил:
— А пиво есть?
— Ты не любишь вино?
— Вообще его не пью. На кой? Надраться водка есть, а для удовольствия пиво.
— Зачем я только сделала тебе это лицо?!
— И я о том же. Ладно, расслабься. Ты же не думала в тот момент о последствиях.
— Я поддалась порыву.
Сава хмыкнул. И так на меня посмотрел.. Аж мурашки. Прямо раздел. Сказав:
— Да ты не переживай, я все понял. И про порыв. С частным сыщиком в разговоры не вступать, все отрицать.
— Лучше молчи.
— Хорошо. Это все? Тогда я пойду. Хорошо готовишь, - не удержался Сава. — А то пельмени уже поперек горла. И яичница.
— У тебя нет денег? — спохватилась я. — Это мое упущение.
— Не смей, - он сказал это тихо, но тон!
И снова мурашки. Камиль тоже говорил негромко, но вкрадчиво, когда хотел меня на что-то уломать. А тут в приказном порядке! И это мне! Которая всю жизнь за мужика!
Но спорить не посмела. Попыталась ласково всучить матпомощь:
— Я даю тебе в долг.
— Мне квартирная хозяйка уже одолжила. Живи, говорит, бесплатно, потом рассчитаемся. И бывшая пытается денег всучить. У меня что, на лице написано, что я альфонс? Хотя, о чем это я?! Конечно, написано! Но ты-то не усугубляй!
— Ты же мне помог. Позволь ответить тем же.
— Я сделал то, что должен был сделать. И не собираюсь брать за это плату.
— На что же ты будешь жить?
— Водителем устроюсь. Охранником. Но сначала..
— Сначала что?
— Это не твое дело, - отрезал он.
Я поняла, что он не примет помощь. Если только задержится здесь, у меня, хотя бы на пару месяцев. Я буду ему готовить. За жилье и коммуналку не надо будет платить. Поддержу, пока работу не найдет.
Мне же как-то надо отблагодарить.
— Если тебе противно..
Мы все-таки легли. В мою кровать. Я попыталась постелить Саве на диване в гостиной, но политес рассыпался, когда у меня забрали подушку и понесли ее в спальню.
— Я не дворняжка, на коврике спать, - отрезал Сава. — Типа, приютила. Либо ты моя женщина по полной программе, либо я ухожу.
Полная программа меня ошарашила. Такое чувство, будто с гор несется лавина! Рот, глаза и уши залеплены поцелуями, как липким снегом. Так что дыхание останавливается. В голове несмолкаемый гул. Вообще ничего не соображаешь.
Потом эта лавина обрушивается ниже, грудь раздавлена, потому что на ней как будто пласт лежит этого тяжелого липкого снега, живот сначала тоже, но потом его освобождают лишь затем, чтобы вместе со вздохом внутрь проник раскаленный железный прут!
Но жар такой, что там, внутри все плавится! И боль проходит быстро. Я снова ничего не соображаю, пока из глаз в буквальном смысле слова не сыплются искры!
Не успеваю опомниться, как все уже закончилось! Я вроде бы цела. Кошусь на Саву. Он-то как? Эта неумолимость и стремительность из-за сильного голода, потому что женщины давно не было, или так будет всегда?
Камиль меня, помнится, долго разогревал. И был так нежен..
.. Да он же сейчас заснет!
— Эй, - потрясла я Саву за плечо. — Ты в душ что, не пойдешь?
— Уснул?
— Да.
— Это от избытка чувств.
Да он смеется!