Переломный момент

Глава 22 Грейсон

Хадсон Митчелл: Сорока на хвосте принесла, что пассия Грейсона на трибунах. Колитесь, это правда?

Тео Ирвинг: Да ладно?!

Тео Ирвинг: Капитан, умоляю, скажи, что ты нас познакомишь

Джек Льюис: Ага, чертовски хочется взглянуть на девушку, которая так лихо загнала тебя под каблук

Логан Джонсон: Завали, Льюис

Джек Льюис: Он в душе Тейлор Свифт распевает, я слышал!

Логан Джонсон: Так ты и сам в душе Тейлор Свифт поешь

Джек Льюис: Вот именно! Поэтому за версту чую, что он — липовый «свифти»

Ашер О'Коннор: А что, фанаты Свифт бывают липовыми?

Тео Ирвинг: Не бери в голову. Просто Льюису приспичило покорчить из себя «не такого, как все» перед хоккейными нимфетками

Грейсон: Только попробуйте спугнуть Беллу. И кто, черт возьми, разболтал, что она придет?

Маттео Валетти: О-о-о, Белла?

Маттео Валенти: Мем из «Сумерек»

Маттео Валенти: «Это кожа убийцы, Белла²»

Тео Ирвинг: АХАХАХА

Грейсон: Да идите вы

Хадсон Митчелл: Ты же нас обожаешь

Грейсон: Обожаю

Грейсон: Так что не смейте ей докучать

Так здорово я не играл с тех пор, как не стало Дрю, и хватает честности признать: причина внезапного преображения — сидящая на трибунах девушка по имени Белла.

Одного лишь взгляда на нее — на то, как сидит за скамейкой запасных с порозовевшими от холода щеками и носом, как беспечно улыбается, — достаточно, чтобы во мне пробудилась неистовая жажда величия.

И не я один так считаю.

— С возвращением, — похлопал меня по спине тренер сразу после матча. Его похвала значит бесконечно много.

Я не улыбался так уже больше года, и все благодаря ей. Пусть мы и пудрим мозги окружающим, пусть наши отношения — лишь фикция, но для меня...

Для меня все ощущается совсем иначе.

Я переступаю порог бара «О'Мэлли», куда мы обычно заваливаемся после домашних встреч, и обвожу глазами битком набитый зал в поисках Беллы. Повсюду красные кожаные диванчики, на развешанных по стенам телевизорах крутят лучшие моменты сегодняшней игры — атмосфера наэлектризована до предела. Посетители уже вовсю пьянеют, а взгляды затуманиваются.

В груди что-то резко и остро покалывает — тяга, которой раньше и в помине не было, когда дело касалось выпивки. Прежде алкоголь служил лишь фоном для веселья, чем-то, что цедишь по глоточку за разговорами с парнями. Он никогда не оказывался костылем.

Никогда прежде я к нему не рвался.

Тяжело признавать, но теперь от одного запаха спиртного непроизвольно текут слюнки. На всех собраниях анонимных алкоголиков твердили одно и то же: жажда никогда окончательно не проходит. В какие-то дни она притупляется, но всегда остается где-то рядом, нашептывая, что пора бы заглушить тоску.

Киран равняется со мной, по-дружески приобняв за плечи.

— Ты в порядке?

В баре я оказываюсь впервые с тех пор, как Киран вылил все спиртное в раковину. Я киваю, умолчав о том, что во рту стало подозрительно влажно. Его взгляд прикован к группке хоккейных заек, оккупировавших барную стойку. Когда остальные ребята заходят внутрь, в глазах девчонок вспыхивает нешуточный аппетит.

— Я в норме, — бросаю я, натянув улыбку вопреки сдавившей грудь тяжести, и кивком указываю на девиц, которые едва ли не слюни пускают, глядя на него. — Иди развлекайся.

Киран медлит, прищурившись.

От него ничего не скроешь.

О'Коннор вваливается последним и направляется к дальней красной кабинке, где уже сидит Синди. Хоть я и видел их вместе во время матча, Беллу взглядом не нахожу.

— Пойду поищу Беллу, — шепчу я ему на ухо.

Киран пристально смотрит на меня мгновение-другое, прежде чем напряжение, сковавшее его плечи, наконец отпускает.

— Напиши, если понадоблюсь, — бросает он, — и помни, что поставлено на кон, — делает шаг вперед, но тут же разворачивается на пятках и шепчет: — Дрю бы тобой гордился.

Я перевожу взгляд на Кирана. Мы знакомы целую вечность, так что не составляет труда уловить его искренность. Прежде чем тот успевает добавить что-то еще, я сглатываю подступивший к горлу комок и, развернувшись, пробираюсь сквозь толпу на поиски Беллы.

Пока добирался сюда, я ни о чем другом и думать не мог, кроме как о встрече с ней. Не верилось, что зацикленность можно довести до еще большего предела, но вот он я: сжимаю кулаки, а внутри все гудит от непонятного волнения.

Пробравшись вглубь зала к кабинке, где обосновались О'Коннор, Синди, Эллингтон и Валенти, я притормаживаю и, наклонившись к Синди, спрашиваю:

— Белла что, ушла домой?

Та качает головой.

— Нет, она у барной стойки, берет выпивку!

Я хмурюсь.

— С чего это она парням напитки носит?

Синди закатывает глаза и еще теснее прижимается к О'Коннору.

— Да не им. Себе и мне, — она фыркает. — Стала бы я за парней платить. Без обид, но ты видел разницу в наших банковских счетах?

Сидящий напротив Валенти запускает в нее скомканной салфеткой.

— Я прямо-таки раздавлен тем, что ты зажала коктейль, Си. Честное слово, ножом по сердцу.

— Иди поплачь в гору миллионов, — парирует Синди.

Я отворачиваюсь, пока они вовсю начинают препираться. Игнорирую липкие взгляды не только женщин, но и мужчин — фанатов, которые, вне всяких сомнений, мечтают расспросить об игре или сфотографироваться. В любое другое время я бы не отказал, но не сейчас. Мне просто нужно найти...

Из груди вырывается вздох облегчения, которого и сам не замечал, стоит мне заприметить Беллу в дальнем конце барной стойки. В руках она сжимает два бокала белого вина. Меня снова обдает теплом, тело расслабляется при виде ее фигурки. Но ровно до того момента, пока не замечаю, как Белла решительно мотает головой, как расширяются ее глаза и как лицо искажается отвращением, пока произносит очередное «нет».

Тут-то я и вижу примостившегося рядом пьяного типа: он вцепляется в ее запястье мерзкими мясистыми ручищами и притягивает к себе, хотя Белла из раза в раз отказывает и пытается вырваться. Больше видеть ничего не нужно — я в бешенстве.

В ушах шумит кровь, а посетители битком набитого бара словно растворяются. В мгновение ока я оказываюсь рядом, как раз когда она шипит:

— Перестань! Мне больно!

Я упираюсь обеими ладонями ему в грудь и толкаю изо всех сил, отправляя придурка в полет.