Страница 54 из 150
Грейсон напрягается, и по щекам разливается румянец. Я никогда ему не признаюсь, но это самая очаровательная черта. Обычно мужчин трудно прочесть, и Грейсон, конечно, тоже порой ставит в тупик, но есть нечто особенное в том, когда у человека все написано на лице.
Он неловко ведет плечом.
— Не знаю.
Я шутливо толкаю его плечом и улыбаюсь. Слишком уж нравится заставлять Грейсона нервничать.
— Нет, знаешь.
Уголок его губ дергается.
— Твоя правда, — сдавшись, он с тяжелым вздохом потирает переносицу. — Ты действительно хочешь знать?
Я киваю.
На челюсти перекатываются желваки, и он отводит взгляд.
— Потому что от мысли, что придется проводить с кем-то время, не говоря уже о близости, становится... не знаю. Не понимаю, как это описать, но только рядом с тобой эта идея не вызывает отторжения.
В груди что-то надламывается: огромный пласт брони рушится, не выдержав натиска его абсолютной искренности.
— Я понимаю, ситуация довольно неловкая, — произносит он, — но благодарен тому, что заставило тебя передумать. Ни с кем другим я бы на подобное не пошел.
Я шумно сглатываю, когда Грейсон наконец поворачивается. В глубине синих глаз плещется такая неприкрытая, болезненная беззащитность, что перехватывает дыхание.
Потребуется вся выдержка, чтобы не влюбиться в этого мужчину. И остатки благоразумия, чтобы не забывать: все происходящее между нами — фикция.