Переломный момент

Глава 40 Грейсон

Киран Эшфорд: Ну пожалуйста

Грейсон: Чувак

Грейсон: Ты разве не отвез ее домой?

Киран Эшфорд: И к чему ты клонишь?

Грейсон: И она все равно не дала свой номер...

Грейсон: Не думал, что, может, просто не хочет делиться?

Киран Эшфорд: Да не, вряд ли

Киран Эшфорд: С чего бы ей не хотеть?

Киран Эшфорд: Я шлю шикарные мемы, под нее подобранные

Киран Эшфорд: Буквально награду за это взял

Грейсон: Ты сейчас про ту «награду», которую сами же и выдумали в баре?

Грейсон: Киран, ее вывели на залитой пивом салфетке

Киран Эшфорд: Но титул лучшего мемодела все равно за мной

— Лайла только что прислала сообщение. Киран ее подвез, — сообщает Белла, обходя автомобиль, припаркованный рядом с моим.

— Надо же, все-таки не прибили друг друга, — отзываюсь я, доставая Бэмби из салона и отпуская с поводка. Сбежать с участка ей некуда, а новые владения обнюхать просто необходимо.

— Пока что.

Пока я отпираю входную дверь, не теряя Бэмби из виду, с губ срывается вопрос:

— Как ты вообще относишься к тому, что Лайла надолго уезжает?

Бэмби метеором проносится внутрь дома, азартно повиливая хвостом, и коридоры тут же оглашаются ее деловитым сопением — новоиспеченная исследовательница изучает обстановку. Слава богу, у меня деревянные полы: если нужно будет привлечь внимание, смогу просто топнуть ногой, и она, хочется верить, почувствует вибрацию.

Тяжелый вздох Беллы шлейфом тянется к выходу на задний двор, пока я бреду вслед за Бэмби к террасе. Стоит малышке выскочить в сад, как ее тут же охватывает безумный азарт.

— Осуждать не будешь? — тихонько спрашивает Белла.

— Я никогда не стану тебя осуждать.

— Легко сказать, — бормочет она. — Я... я до ужаса боюсь ее отъезда. Лайла ведь моя лучшая подруга, да и больше того — главная опора. Мне и так приходится несладко из-за мамы, и просто не представляю, как останусь без ее плеча, на которое всегда можно опереться. Но стоит об этом подумать, как следом неизменно накатывает чувство вины, ведь Лайла заслуживает шанса на выздоровление.

— Ты имеешь полное право на сложные, противоречивые чувства, Белла. Страх вовсе не делает чудовищем. Тебе приходится проходить через то, что и представить-то трудно.

Она встает рядом на террасе, приковав взгляд к Бэмби, которая самозабвенно катается по траве.

— Тогда почему от собственных чувств так паршиво на душе?

— Потому что ты хорошая подруга.

Она со стоном запрокидывает голову, и я не могу сдержать легкий смешок.

— А что вообще в Берлине?

— Медицинский центр, где проводят экспериментальные клинические испытания для пациентов с волчанкой.

От удивления у меня взлетают брови.

— Черт, жестко. Она едет одна?

— Да, и из-за этого кажусь себе еще большей эгоисткой из-за желания ее удержать. Я поглощена собственными страхами, но даже представить не могу, в каком Лайла ужасе от мысли, что придется со всем справляться в одиночку.

— Одно не исключает другого. Можно до смерти бояться грядущих перемен и одновременно надеяться на лучшее. В каком-то смысле вы обе один на один сражаетесь с тяжелыми испытаниями.

Белла косится на меня.

— И когда только ты успел стать таким мудрым?

Развернувшись, я изображаю глубокую обиду.

— То есть раньше ты меня мудрым не считала?

— Виной всему, видимо, первое впечатление.

Я морщусь.

— Даже не напоминай. Радует уже то, что они не пытались вернуться.

— Тут я полностью согласна, — бормочет она. — Волосы и глаза мне очень дороги на их законных местах.

Мне тоже.

— Она счастлива, — вдруг едва слышно выдыхает Белла.

Я улыбаюсь точь-в-точь как она, наблюдая за Бэмби: та вовсю носится между деревьями, уткнув нос в землю и отчаянно виляя хвостом.

— Я еще никогда... вообще никогда не видел ее такой счастливой.

— Ты не можешь ее вернуть, — шепчет Белла.

— Знаю.

— Я что-нибудь приду... погоди, что? — она резко поворачивается, широко распахнув глаза от удивления. — Что значит «знаю»?

Я лишь пожимаю плечами.

— Еще в ту минуту, когда согласился ее привезти, я понял, что уже ни за что не смогу отдать обратно.

— Зачем тогда взял? Ты ведь говорил, что из-за работы...

— Что-нибудь придумаю, — просто отзываюсь я, по-прежнему не сводя глаз с Бэмби. — Ей нужен дом, Белла, и я не стану сперва дарить его, а потом отбирать, едва Бэмби начнет привыкать. Подобное оказалось бы чистой жестокостью.

Когда тишина становится весомой, я наконец поворачиваюсь к ней лицом. Солнце садится за горы, окрашивая небо в нежно-розовые пастельные тона, и в этом сиянии Белла кажется сущим ангелом: длинные каштановые волосы слегка колышутся от легкого ветерка, доносящего ее неповторимый аромат.

При виде приоткрытых от изумления губ я ловлю себя на том, что облизываю собственные, а пальцы вдоль тела судорожно вздрагивают.

Пожалуй, никого в жизни не хотелось поцеловать сильнее, чем ее в эту секунду.

— Ты и правда хороший парень, да? — едва слышно шепчет она.

Такого я не ожидал.

— А раньше ты думала иначе? — в голосе сквозит невольная обида. Прекрасно знаю, что совершал ошибки; знаю, что Белла появилась в моей жизни, когда находился на самом дне.

Но мне удалось круто изменить жизнь.

Она ведь еще даже не знает про Дрю...

При одном воспоминании о брате сердце сковывает холодом. Возможно, я совсем не тот хороший парень, каким она меня считает.

— Да нет, просто... — Белла качает головой, а затем расправляет плечи, и я слишком хорошо узнаю этот блеск в глазах.

Он заставляет напрочь позабыть обо всем, выдувая из головы любые мысли о собственной персоне. Белла явно готовится к бою, в ней вспыхивает привычное упрямство.

— Твоих рук дело, верно?

По лестнице на террасу вихрем взлетает Бэмби, сжимая в зубах палку. Когда она бросает ее, я, озадаченно насупившись, поднимаю добычу и кидаю обратно.

— Что именно?

— Ты оплатил медицинские счета мамы.

Я застываю на полпути, пытаясь засунуть руки в карманы — свежий горный воздух уже пробирает до костей, — и приоткрываю рот, готовый возразить, но Белла вскидывает ладонь, останавливая.

— Не смей врать. Ты оплатил счета или нет?