Страница 56 из 74
Глава 16
– Максимка, слышишь меня? Максик?.. Врача! Позовите врача, скорее!
Сначала Макс услышал своё имя, потом остальные слова, словно сквозь толстый слой ваты. Он попытался открыть глаза, но веки казались невероятно тяжёлыми, будто на них лежал груз. Медленно, с огромным усилием, ему всё же удалось приоткрыть сначала один глаз, потом второй.
Первые несколько секунд он вообще не понимал, где находится. Над ним склонилось заплаканное лицо Веры Николаевны. Она плакала, причитала и всё повторяла:
– Максимка... Боже мой... Слава Богу... Спасибо тебе, Господи... Живой... Живой...
Женщина снова позвала врача и, почти срываясь на крик, пробормотала:
– Да где же вы?.. Максим, слышишь меня, сынок?
Макс слышал её. Видел. Но совершенно ничего не понимал. Наконец он с трудом разлепил пересохшие губы и едва слышно произнёс:
– Где я?.. Что случилось?..
Вера Николаевна снова заплакала.
– Живой... Господи... Он говорит... Спасибо тебе...
От её слов Максу стало по-настоящему страшно. Последнее, что он помнил, – они с Вовкой были в посёлке. Купались в реке. Потом ужинали... Потом... Память словно обрывалась. И вдруг его пронзила страшная мысль.
«Что-то случилось... Я жив... А Вовка?..»
Максим почувствовал, как всё внутри похолодело.
– Вера Николаевна... А где Вовка? Что с ним?
Женщина поспешно вытерла глаза и даже попыталась улыбнуться.
– Да дома он... Наверное. Сегодня ещё не приходил. Придёт обязательно. Не переживай.
Она тяжело вздохнула.
– Мама твоя совсем из сил выбилась. Сегодня я её немного подменила.
Макс слушал её, но понимал всё меньше. Он попытался приподняться, однако голову мгновенно закружило, к горлу подкатила тошнота, и он со стоном снова опустился на подушку.
Вера Николаевна сразу засуетилась.
– Очнулся! Только что очнулся! Я сразу вас позвала!
Макс повернул голову в сторону голосов. В палату вошёл врач в белом халате. Он внимательно выслушал Веру Николаевну, коротко кивнул и подошёл к кровати.
– Ну что, герой? – добродушно улыбнулся доктор. – Поел омаров?
Он тихонько усмехнулся.
– Напугал ты нас серьёзно.
Макс смотрел на него широко раскрытыми глазами.
Доктор, заметив его растерянность, продолжил уже спокойнее:
– Острую аллергическую реакцию нам удалось остановить довольно быстро. Но из-за тяжёлого анафилактического шока и выраженной дыхательной недостаточности пришлось подключить тебя к аппарату искусственной вентиляции лёгких и на несколько дней ввести в медикаментозный сон. Это позволило организму спокойно восстановиться.
«Шо?»
Врач посмотрел на монитор возле кровати, проверил показатели, сделал несколько записей в истории болезни и снова перевёл взгляд на Макса.
Тот словно потерял дар речи.
«Какие омары?.. Какой медикаментозный сон?.. Может, это вообще сон?..»
По выражению лица пациента врач сразу понял, о чём тот думает.
– То, что сейчас ты не совсем понимаешь происходящее, абсолютно нормально.
Он говорил спокойно и уверенно.
– После тяжёлой гипоксии и длительной медикаментозной седации нередко бывает временная дезориентация. Кроме того, ты можешь не помнить события, произошедшие незадолго до приступа, а также первые дни после него. Не переживай. В большинстве случаев память постепенно восстанавливается.
Доктор ободряюще улыбнулся.
– Судя по сегодняшнему состоянию, идёшь на поправку. Думаю, скоро всё начнёшь вспоминать.
Он ещё раз посмотрел на монитор, удовлетворённо кивнул и вышел из палаты.
Вера Николаевна всё это время стояла рядом, не сводя глаз с Макса. Когда дверь закрылась, она облегчённо выдохнула, перекрестилась и едва слышно прошептала:
– Слава тебе, Господи... Слава тебе...
Потом повернулась к Максиму.
– Сейчас родители приедут. Им уже сообщили. Может, хочешь чего-нибудь? Водички?
Ошеломлённый Макс только молча кивнул.
Женщина быстро вышла из палаты и через несколько секунд вернулась со стаканом воды.
– Вот так... Потихоньку... Давай помогу.
Максим осторожно приподнялся на локте и с жадностью выпил всё до последней капли.
Он уже собирался спросить, сколько дней прошло и какое сегодня число, как дверь палаты резко распахнулась. Внутрь почти бегом вошла мама, а следом за ней отец. Они остановились по обе стороны кровати. Мама тут же наклонилась к сыну, крепко обняла его и поцеловала.
Макс слабо улыбнулся, затем посмотрел на отца.
– Привет, пап...
Тот ничего не ответил. Лишь крепко сжал руку сына, и по его покрасневшим глазам Макс понял, что за эти несколько дней отец пережил не меньше, чем мама.
– Как ты, сыночек? – тихо спросила Марина Сергеевна. – Как же ты нас напугал...
Макс смотрел на родителей и думал только об одном.
«Это сон... Сейчас я проснусь в посёлке. Мы с Вовкой позавтракаем блинами со сметаной и поедем домой, в город...»
Он никак не мог понять, откуда вообще взялись эти омары. Ведь совсем недавно... Или ему только казалось, что совсем недавно... Он ел борщ, вареники с вишней, потом был пирог и чай... Макс нахмурился, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё, но память словно упиралась в плотную стену.
Наконец он спросил:
– А сколько я уже здесь?
Мама тяжело вздохнула.
– Сегодня пятый день. Ты поступил в больницу в субботу вечером, а сегодня уже четверг.
Максим медленно повторил:
– Пять дней...
Он помолчал.
– А какое сегодня число?
Марина Сергеевна неуверенно посмотрела на мужа и ответила:
– Двадцать пятое мая.
Макс широко раскрыл глаза.
– Как... двадцать пятое мая?..
Он резко замолчал. Через несколько секунд снова посмотрел на родителей и почти шёпотом произнёс:
– Я ничего не понимаю... Я же помню, как мы с Вовкой были в посёлке... На даче... Купались в речке... Потом...
Он повернулся к Вере Николаевне, которая всё это время молча стояла рядом.
– Мы ужинали... Борщ ели... Потом вареники... Потом пирог... Николай Фёдорович истории рассказывал…
Марина Сергеевна тоже посмотрела на женщину. Вера Николаевна заметно побледнела.
– Не было этого, Максимчик... Родной мой... Не приезжали вы к нам... Не было такого...
Максу вдруг стало жалко её. Мама осторожно сжала его ладонь.