Страница 25 из 74
На первом снимке была совсем маленькая Маша. Лет трёх или четырёх. С двумя смешными хвостиками и огромным бантом, который казался едва ли не больше её головы. Следом шли другие фотографии. Детский сад. Первый класс. Новогодний утренник. Поездка на море. Семейный пикник. На некоторых снимках рядом с Машей стояли родители. Молодые, улыбающиеся, счастливые. На других были уже обе сестры – Олеся и Маша.
Сначала Олеся держала маленькую сестрёнку за руку, а вот – они вместе на школьной линейке. На другом снимке – обнявшись на фоне выпускного плаката.
Макс невольно улыбнулся.
– У вас большая разница в возрасте?
– Восемь лет.
– Сразу видно, что ты всегда её опекала.
Олеся посмотрела на одну из фотографий и тоже улыбнулась.
– Наверное.
Улыбка быстро погасла. Она провела пальцем по старому снимку, где были запечатлены все четверо.
– Это последнее лето, когда мама была здорова.
Макс поднял взгляд.
– Извини. Я не знал.
Олеся слегка пожала плечами.
– Ничего… Всё нормально.
Несколько секунд она молчала.
– Маша тогда только перешла в шестой класс. Ей было двенадцать.
Она замолчала, словно заново переживая те события.
– А я как раз закончила педагогический колледж. Получила диплом учителя младших классов.
Макс внимательно слушал.
– Если честно, первое время я вообще не понимала, как жить дальше.
Олеся невесело усмехнулась.
– Мама умерла очень быстро. Мы все думали, что она поправится. А потом вдруг оказалось, что времени почти не осталось.
Она отвернулась в сторону парка.
– Отец держался из последних сил. Маша плакала почти каждый день. А я всё время пыталась делать вид, что у нас всё нормально.
Макс молчал. Иногда человеку просто нужно было выговориться.
– Знаешь, что самое странное? – продолжила девушка. – Мне было всего девятнадцать. Сейчас понимаю, что сама была ещё ребёнком. Но тогда казалось, что я обязана стать взрослой за один день.
Она слегка улыбнулась.
– Я проверяла уроки у Маши, собирала её в школу, готовила еду, ходила на работу и постоянно боялась что-нибудь сделать не так.
– Тяжело было?
– Очень.
Олеся посмотрела на фотографию младшей сестры.
– Но именно тогда мы с ней стали по-настоящему близки.
В её голосе прозвучало столько тепла, что Макс невольно снова взглянул на снимки.
Теперь он видел их совсем иначе. Это были уже не просто фотографии для будущего альбома – это была целая жизнь. Жизнь, в которой были счастливые дни, семейные праздники, потери, взросление и люди, которых уже невозможно вернуть.
– А эти фото мне особенно запомнились, – Олеся взяла два глянцевых снимка и протянула Максу. – Здесь Марии одиннадцать. Она только закончила начальную школу. И вовремя нашей семейной прогулки в этом парке аттракционов, мы сделали несколько фотографий. Фотографировал папа. Поэтому его и нету ни на одном из снимков.
Она горького усмехнулась.
– А Маша тогда потеряла свой брелок-игрушку – пушистого кролика, мамин подарок... А ещё через два месяца, мы узнали, что мама очень серьёзно заболела. Но она всегда предпочитала обычные фотографии электронным, чтобы можно было в любой момент взять альбом в руки и неспеша полистать страницы, рассматривая яркие снимки памятных моментов...
Она немного помолчала.
– Маша сильная. Гораздо сильнее, чем кажется. Но иногда даже сильным людям нужно напомнить, что они не одни.
Олеся перебрала несколько фотографий и остановилась на снимке с выпускного.
– Знаешь, что самое обидное?
– Что?
– Маша ведь столько лет знает, чего хочет.
Она улыбнулась, и в этой улыбке появилась гордость.
– Она ещё в школе решила, что станет учителем. Как и я.
Макс посмотрел на фотографию.
– Серьёзно?
– Да. Собирается поступать в педагогический колледж. В тот же самый, который когда-то закончила я.
Олеся провела пальцем по краю снимка.
– А потом мечтает работать и одновременно учиться заочно в педагогическом университете. Уже всё распланировала на несколько лет вперёд.
Макс невольно улыбнулся.
– Редко встретишь человека, который в её возрасте так хорошо знает, чего хочет.
– Вот именно, – тихо ответила Олеся. – Поэтому мне особенно больно смотреть, как из-за этой истории она начинает сомневаться в себе и во всём остальном.
Макс посмотрел на аккуратно разложенные фотографии и вдруг понял, что идея с альбомом была вовсе не про снимки. Олеся хотела подарить сестре память о том, что в её жизни было много хорошего. И что одна болезненная история не должна перечеркнуть всё то хорошее и весомое.
Они ещё некоторое время перебирали фотографии, обсуждая, какие лучше поставить в начало, а какие оставить для последних страниц. Постепенно стопка снимков на столе уменьшалась. Затем Макс аккуратно сложил фотографии обратно в конверт.
– Думаю, получится хороший альбом.
Олеся улыбнулась.
– Правда?
– Правда. Видно, что ты всё это собирала не один день.
Она немного смутилась.
– Я старалась.
Макс задумался на несколько секунд.
– Дай мне примерно дней десять. Нужно всё отсортировать, привести фотографии в порядок, придумать оформление. Не хочу делать это наспех.
– Десять дней – это замечательно, – быстро ответила Олеся. – До дня рождения Маши времени ещё достаточно.
Макс кивнул.
– Тогда договорились. Как только всё будет готово, я тебе позвоню.
Олеся облегчённо выдохнула. Похоже, именно этого она и ждала.
Они допили сок и ещё немного посидели, разговаривая уже о совсем обычных вещах – о погоде, летних планах и предстоящем поступлении Маши.
Солнце поднялось выше, и на летней площадке стало заметно теплее. Посетителей в кафе прибавилось. За соседними столиками негромко разговаривали люди, звенела посуда, а со стороны парка доносился детский смех.
Наконец Макс посмотрел на часы.
– Ну что, мне, наверное, пора.
– Да, мне тоже.
Они поднялись из-за стола. Макс забрал конверт с фотографиями, а Олеся поправила ремешок сумочки. Вместе они прошли через летнюю площадку к выходу. На дорожках возле парка уже было многолюдно. Кто-то гулял с детьми, кто-то катался на велосипеде, а возле фонтана собралась шумная компания подростков. На мгновение они остановились возле входа в кафе.
– Спасибо тебе, Максим, – искренне сказала Олеся. – И за фотографии, и за альбом.