Связанные местью

— Конечно, я точно знаю, кто они. Они упоминались в документе Джеймса, не так ли? — Она кивнула. — И поэтому ты не вызвала полицию?

— Может быть, — прошептала она, отводя глаза и, казалось, что-то скрывая.

Мы остановились перед дверью моей спальни, и меня охватило легкое волнение при мысли о том, что она находится в моем пространстве. Видение связанных запястий и лодыжек и ее гибкого тела, склонившегося над изножьем моей кровати, заставило шов молнии впиться в мой член. Я подавил реакцию и толкнул дверь спальни, приглашая ее войти первой. Она сделала неуверенные шаги вперед, дойдя до середины комнаты, и повернулась ко мне лицом.

— Здесь... красиво. Безупречно.

Ухмылка дернулась по краям моего рта. — Для одинокого мужчины, ты имеешь в виду?

— Возможно.

Малейший намек на улыбку озарил ее глаза. Она уже второй раз поразила меня таким ответом.

— Пойдем, — сказал я, не обращая внимания на ее дерзость.

Когда мы дошли до ванной комнаты, я открыл шкафчик, чтобы достать мазь, полотенце и марлю. Эванджелина сняла пиджак и повесила его на крючок, после чего прислонилась к раковине. На гладкой коже ее руки виднелись покрасневшие следы от пальцев, и я подавил знакомые волны гнева, вспыхнувшие у меня в груди, потому что мое внимание привлекло кое-что еще. Взяв ее за локоть, я притянул ее поближе, разглядывая маленькое белое устройство, прикрепленное к тыльной стороне ее руки.

—Что это?

— Это Dexcom. Он измеряет уровень глюкозы, — сказала она, поворачиваясь в моих руках. Я возвышался над ней, и ей пришлось выгнуть шею, чтобы встретиться с моими глазами на таком близком расстоянии. — У меня первый тип.

Мой большой палец провел по ее коже под маленьким прибором.

У Эванджелины была хроническая болезнь, и я вдруг почувствовал странную беспомощность, которую не испытывал с самого детства. Еще больше меня смущало то, что не было никого, кого я мог бы принудить, обидеть или убить, чтобы ей стало лучше. Эта мысль нервировала, но я засунул ее в темное место, где умирали все мои случайные мысли и человеческие чувства.

— Как давно?

— Как давно я стала диабетиком?

Я кивнул.

— С двенадцати лет.

Она сделала шаг назад и снова прислонилась телом к раковине. — Это разбило мои олимпийские мечты и мое маленькое подростковое сердце.

— Ты в порядке?

Вопрос вырвался прежде, чем я успел остановить себя.

Она улыбнулась мне полусерьезной улыбкой. — Да, в порядке. Прошло восемнадцать лет. Заноза в заднице, конечно. Но я даже не могу вспомнить свою жизнь до диагноза.

Я больше ничего не сказал и приготовился промыть ей рану, прекрасно понимая, что она может сделать это сама. Но потребность прикоснуться к ней была зверюгой с собственным разумом.

Промокнув губу влажной салфеткой, я приподнял ее подбородок, не сводя с нее взгляда. Чем дольше мы молчали, тем больше я думал о том, что она только что открыла. И тем сильнее я нервничал. Я ненавидел то, что она заставляла меня чувствовать. Ненавидел, что я вообще что-то чувствую.

— Зачем ты пришла сюда?

Не ожидая резкости в моем тоне, она отпрянула назад и заикаясь произнесла.

— Я же сказала тебе... Я... Я не знала, кто еще...

— Нет, — сказал я, напрягая голос. — Почему ты действительно пришла сюда? Ко мне? Ты меня не знаешь. Ты привела эту девушку ко мне на порог и ожидаешь, что я просто приму ее?

Гнев излучался из ее пульсирующих карих глаз. Сжав губы, она обхватила рукой мое запястье и оттолкнула его от своего лица. — Знаешь что, ты прав. Мне не следовало приходить сюда.

Трудно было понять, имела ли она в виду сейчас или вообще, но я чувствовал, что это последнее.

Жалость.

Как будто у нее был выбор.

Эванджелина прошла мимо меня, ее щеки пылали красным. Ее ярость опьяняла, и я подавил рвущуюся на поверхность ухмылку: она была так зла, что хотела бы отрезать мне член. А у меня были другие планы на нее и на эту часть моей анатомии.

Осторожно, чтобы не задеть устройство на ее руке, я притянул ее тело к своей груди.

— Ты не ответила на мой вопрос. — Теперь мой тон был мягче. — Почему ты пришла ко мне, красавица? Чувствуешь ли ты себя в безопасности?

Ей было так чертовски хорошо в моих объятиях и на моем теле. Каждая ложбинка, каждая впадинка, эта сладкая, подтянутая попка и то, как я затмеваю ее миниатюрную фигурку.

— Отвечай на вопрос.

Она напряглась, но не сделала ни одной попытки освободиться.

— Это было решение, принятое в последнюю минуту. И за тобой ведется усиленное наблюдение. Не льсти себе, Кейн. Как ты уже сказала, я тебя не знаю, так что, кроме удобства, других причин быть не может.

Я приблизил рот к её уху, провёл губами по мягкой коже и прошептал:

— Лгунья.

Эванджелина замерла.

На мгновение мне показалось, что она забыла, как дышать. Её пальцы дрогнули, а по коже пробежала едва заметная волна мурашек. Она медленно подняла на меня взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.

— Дерек... — её голос прозвучал тише обычного. — Зачем ты издеваешься надо мной?

Вырвавшись из моих объятий, она прижалась спиной к шкафу, в ее глазах не было страха. Только глубокое любопытство. — Если хочешь, чтобы мы ушли, просто скажи.

Я сунул руки в карманы и усмехнулся.

— Да, я бы очень хотел, чтобы твоя подруга ушла.

Эванджелина кивнула и положила руку на дверную ручку.

— Однако тебе лучше остаться.

Она замерла, костяшки пальцев сжались на латунной ручке. — Я не останусь.

— Ты сама сказала, что можешь оказаться в опасности. Эти люди могут вернуться в ваш дом и закончить начатое. И, конечно же, ты не ждешь, что я буду нянчиться с девочкой, не так ли?

Обернувшись, Эванджелина расправила плечи. Несмотря на ее размеры, я мог сказать, что в ней есть огонь. Без смекалки и острого языка ей было бы трудно добиться своего нынешнего статуса местного крутого копа и детектива.

За последний месяц я тщательно изучил ее жизнь и карьеру, пытаясь найти слабые места, скандалы или что-нибудь выгодное, что можно было бы использовать против нее. Моим козырем стала двойная жизнь ее отца, хотя эта незначительная деталь будет использована против него самого позднее.

Она разразилась без злобным смехом. — Я не могу здесь оставаться.

— Почему?

— Просто не могу. Не здесь, не с тобой.

Ее глаза оторвались от моих, и я подошел ближе.

— Пожалуйста, расскажи подробнее.