Страница 15 из 69
— В старый Зал не входит круг, который пытался закрыть чашу до появления наследной искры. Туда входят только стороны клятвы, названный защитник и трое свидетелей, не связанных родовой выгодой.
— Вы не будете диктовать Совету правила.
— Это не мои правила. Это стены того дома. Вы же помните, почему перестали туда ездить.
Аврел побелел.
На мгновение Яре показалось, что в зале стало холоднее. Даже огонь словно прижался к металлу чаш. Что бы ни произошло когда-то в старом Зале, Совет боялся не руин и не пыли. Он боялся места, где их слова могли быть проверены чем-то древнее их власти.
— Я согласна, — сказала Яра.
Мортан резко повернулся.
— Яра.
— Я согласна ехать в старый Зал брачных клятв.
Она не стала добавлять “с Ноксом”. Это и так было ясно. Слишком ясно для лица Мортана, на котором злость смешалась с чем-то болезненным, почти неверящим. Будто он всё ещё ждал, что одна его интонация вернёт прежний порядок.
Нокс снова протянул ей руку.
На этот раз Яра взяла её без паузы.
Не потому, что доверяла. Не потому, что не боялась. Она боялась. Нокса, Мортана, Совета, знака на чаше, пепельной линии, ребёнка, который уже оказался в центре чужих законов. Но страх не отменял выбора. Иногда выбор был просто направлением, в котором ты уходишь от тех, кто уже доказал, что не остановится сам.
Двери открылись окончательно.
И Яра вышла из Высокого зала не княгиней, которую изгоняют, и не матерью наследника, которую охраняют ради рода.
Она вышла женщиной, у которой впервые за три года было право не оглядываться.
Она всё равно оглянулась.
Не на Мортана.
На чашу.
Свободное пламя горело тише. Пепельная линия рядом с искрой больше не казалась чужой подписью. Теперь она напоминала дорогу — тонкую, опасную, ведущую через тёмную землю туда, где, возможно, стояли ответы.
И Сибилла смотрела на эту линию с таким ужасом, будто знала: дорога приведёт Яру туда, где всплывёт не только правда о сегодняшнем вечере.
Коридоры дворца Дайров встретили её не тишиной, а отступающим шёпотом.
Они шли быстро, но не бегом. Нокс держался рядом, не впереди. За ними двигались двое его людей — Яра не заметила, откуда они появились, только увидела пепельные плащи у боковой галереи и поняла, что Нокс пришёл в дом врага не один и не без подготовки. За спиной оставались стражи Дайров, но после решения Аврела они не смели задерживать её открыто.
Мортан не пошёл следом.
Это тревожило сильнее, чем если бы пошёл.
Яра знала его достаточно, чтобы понимать: если Мортан молчит и отступает, значит, он выбирает удар, который будет точнее первого.
У поворота к внутренним покоям она замедлила шаг. Там, за резными дверями, начиналась галерея, ведущая к её комнатам. В этих комнатах остались платья, письма, книги, гребни, тонкая шаль, которую она накидывала по вечерам, когда ждала Мортана и уже знала, что он не придёт. Там осталась её прежняя жизнь — не счастливая, нет, но знакомая до каждой складки на покрывале.
— Хотите забрать вещи? — спросил Нокс.
Он не торопил. Просто заметил, куда она смотрит.
Яра почти ответила “да”.
Почти.
Потом представила, как войдёт в свои комнаты, а там уже будут женщины Дайров. Не обязательно по приказу Мортана. Достаточно по приказу Совета. Они сложат её платья, пересчитают украшения, проверят шкатулки, оставят только то, что сочтут допустимым для княгини, временно вышедшей из-под контроля. И каждая вещь, которую Яра возьмёт, будет выглядеть так, будто она просит у этого дома разрешения на память.
— Нет, — сказала она. — Не сейчас.
Нокс кивнул.
— Тогда через западный двор. Там меньше глаз.
— Разве вам не выгоднее, чтобы глаз было больше?
Он посмотрел на неё. В полумраке коридора его лицо казалось ещё резче.
— Вы хотите идти через главный двор?
— Я хочу знать, когда вы используете меня, лорд Эррел.
Нокс не улыбнулся, но что-то в его взгляде изменилось. Не обида. Скорее уважение к удару, который попал в цель.
— Всегда спрашивайте прямо, княгиня. Так у нас обоих будет меньше поводов для красивой лжи.
— Хорошо. Вы используете меня?
— Да.
Ответ оказался таким спокойным, что Яра сбилась с дыхания.
Она ожидала обходной фразы. Благородного возмущения. Уверений, что он только защищает невинно обиженную женщину. Но Нокс сказал “да” так, будто честность была не украшением, а инструментом.
— Как именно?
— Ваше положение бьёт по Мортану сильнее любого моего войска. Вы законная жена, публично униженная Советом, мать наследника с пепельным знаком и носительница брачной печати, которую они не успели закрыть. Если вы останетесь рядом со мной хотя бы до рассвета, старые договоры, которые Дайры годами держали в тени, придётся читать вслух.
— Значит, я для вас оружие.
— Нет. Оружие не спрашивают, хочет ли оно быть вынутым из ножен.
Яра остановилась.
Их сопровождающие тоже остановились, но Нокс сделал едва заметный жест, и они отошли на несколько шагов, оставляя им пространство в узкой галерее. За высокими окнами темнело небо. В стекле отражалась женщина в тёмно-вишнёвом платье с горящей печатью на запястье. Яра не сразу узнала себя.
— Я не хочу стать местью одного мужчины другому, — сказала она.
— Тогда не становитесь.
— Вы говорите так, будто это просто.
— Нет. Я говорю так, будто это возможно.
Она посмотрела на него внимательнее.
— А если мой выбор завтра перестанет совпадать с вашей выгодой?
— Тогда я потеряю выгоду.
— И отпустите меня?
Нокс выдержал паузу.
— Если вы сможете уйти так, чтобы Совет не забрал вас по дороге, — да. Если не сможете, я предложу другой путь. Но не стану называть клетку защитой.
Слова легли между ними тяжело. Яра хотела не поверить. Было бы безопаснее не поверить. Муж, которому она когда-то поверила, сегодня поставил рядом с собой другую женщину и назвал это волей пламени. Совет, которому она подчинялась три года, оказался готов спрятать её, как неудобную строку в договоре. Почему враг Мортана должен быть честнее?
Потому что он враг, ответила себе Яра. Ему нет смысла притворяться добрым, если он может быть полезным правдой.
Она медленно кивнула.
— Везите меня в этот зал.
Нокс не сказал “правильное решение”. Не позволил себе даже намёка на победу.
— Идёмте.
Они свернули к западной лестнице.
На нижнем пролёте их догнал голос:
— Княгиня!